Марш обреченных

Тогда во время второй встречи, той самой, которая так и не состоялась, контрразведчик ожидал от Рыбакова каких-то новых данных. Настолько важных, что кто-то для недопушения их передачи пошел на двойное убийство. Причем людей, прямо скажем, незаурядных. Что же это может быть? Что?

– Не знаю, – честно признаюсь я, – пока не знаю. Если тебе не сложно. Полистай при помощи своего арифмометра досье Мюррея. Ну сам знаешь, ФБР, налоги и все такое прочее.

– Машинку мою попрошу не обижать, – возмущается Слава. – В ней к твоему сведению, оперативная память едва ли не самая большая в Москве.

– Ладно, не сердись. Займись пока Мюрреем, а я спущусь в архив, посмотрю, нет ли там у нас чего-нибудь на бывшего полковника бывшей Советской Армии Мухамедшина.

– Давай. Желаю успеха."

"Возвращаюсь через полчаса, Слава сидит откинувшись в кресле, заложив руки за голову. Увидев меня, он слегка приподымается и дарит мне долгий многообещающий взгляд.

– Товарищ майор, – произносит Бирюков угасающим голосом. – У вас нет с собой упаковки валидола?

– В чем дело, Слава?

– У меня есть две новости. Не знаю, с какой начать.

– Тогда давай в алфавитном порядке.

– Даю. Первое. Я проверил по аналоговой системе нашу базу данных на предмет словосочетания Макс Коулер.

– Ну-ну? И что?

– Макс Коулер приезжал в СССР в феврале 1991, в июле 1993 и…

– Пятнадцатого-восемнадцатого марта сего года, – перебиваю я.

– Правильно. Пятнадцатого марта. Откуда знаешь? – удивленно глядит на меня Бирюков.

– Девятнадцатого был убит Мухамедшин.

– Вот оно как. Понятно. Тогда на закуску ещё один небезынтересный факт. С января прошлого года в результате слияния «Эй Джи Спешел Меканикс» и «Мюррей Райфл компани», двадцать пять процентов акций получившегося монстра принадлежит Эдварду Мюррею.

Глава 12

Дворец творчества детей и юношества у нас носил краткое название: «У Кибальчиша». И всякий, кому хоть раз доводилось побывать на площади перед этим пристанищем юных дарований, без труда догадывался о причине подобного названия.

Я прохожу мимо огромных стеклянных окон Малого зала, где на столиках разложили свои богатства отнюдь не школьного возраста коллекционеры. Внутри зала между торговцев значками прогуливался Тагир. Его легкая танцующая походка действительно напоминала движения барса. Вот он наклоняется, берет альбом, рассматривает что-то, спрашивает цену, торгуется, платит. Все не то! Где же Стрельцов?

Похоже, Тагиру все-таки надоело прохлаждаться, строя из себя страстного любителя календариков, значков и почтовых марок. Он разворачивается и уходит. По плану сейчас капитан Насурутдинов должен выйти через служебный ход. Хорошо. Ждать осталось не долго.