Мастер боя

И это приятно.

Почти месяц Петр жил в карантине на довольствии Бурнаша. Обещанные при его поступлении в диспансер главврачом две недели изоляции растянулись. И, можно не сомневаться, усилиями Павла Ивановича, а точнее — его деньгами. Да и сам Петр не спешил нарушить больничное уединение «за жестянкой» суетой общей палаты. Ему было вполне достаточно наблюдений за пациентами клиники доктора Петряева из окна во время их прогулок по «психодрому».

Общение с Коляном, Винтом и Моней едва ли приносило Петру большее чувство эстетического удовлетворения, однако не было слишком навязчивым. Да и Павел Иванович Бурлаков ему не слишком докучал. Беседовали они во время вечерних «чаепитий», как называл Бурнаш послетренировочные ужины. Сам чай на них особенно не жаловали, налегая на высококалорийные мясные и рыбные продукты, соки, а иногда — и более крепкие напитки.

Развязка «психушного» сидения пришла скоро и буднично. Карантин, как всегда во вторник утром, традиционным обходом посетил главный врач. Илья Сергеевич сначала зашел в палату к Петру. Лидия Анфимовна скороговоркой доложила о состоянии больного, лечении и результатах. Главврач одобрительно качнул головой и, пробормотав что-то типа «так держать», двинулся дальше. Недолго задержался он и в апартаментах Бурнаша. Правда, сразу после его ухода и Павел Иванович, и его секьюрити сильно засуетились, заговорили и затопали по коридору. Примерно через час в палату заглянул Колян и позвал Петра к шефу."

"Бурнаш-Бурлаков встретил его широкой улыбкой и при параде. Костюм, удивительно ловко сидевший на крупногабаритной фигуре, выдавал не столько привычку Павла Ивановича к строгой английской паре, сколько мастерство портного. Но роскошный галстук на шее Бурнаша поверх чисто хлопковой и, несомненно, очень дорогой сорочки — Петр совсем бессознательно отметил этот факт — смотрелся лишним. Как-то не шел он к шее Павла Ивановича, а может, наоборот — неохватная шея отторгала посторонний предмет, мешающий ее свободе. И, опять же, цепь золотую полукилограммовую, принадлежность к определенному слою общества, некстати не давал рассмотреть этот галстук.

А возможно, и правильно, что не давал, ведь цепь принадлежала авторитету Паше Бурнашу, а галстук — бизнесмену Павлу Ивановичу Бурлакову.

Он деловито сообщил Петру, что покидает сие богоугодное заведение. Мимоходом и беспечно, с хохотком, Павел Иванович выдал, что из-за многочисленных травм головы и сотрясений того, что находится внутри, и соответствующих им необратимых последствий врачебная комиссия признала его имбецилом, совершенно недееспособным в правовом плане. А из этого следовало, что уголовному преследованию он не подлежит ни в каком виде.