Мертвый остров

Лыков написал на прошении: «Переселить взамен из дальней деревни, выбрав кого постарше». Ходатай ушел очень довольный.

Следующий, каторжный общего отделения, явился с жалобой на самого письмоводителя из полицейского управления, храбрый человек! Сработал ему стол и шкап. Договаривались на записку, а тот давать ее не хочет!

Опять пришлось спрашивать Фельдмана. Оказалось, что записка имеет установленную форму: «Продать подателю сего бутылку водки». И подпись. Водку на острове можно купить только свободному человеку и только в лавке колониального фонда. А пить хочется всем.

Собственно бутылка стоит рубль двадцать пять копеек, но еще нужна записка. Поэтому цидульки стали своего рода сахалинскими ценными бумагами. Они обращаются в среде каторжных и поселенцев и имеют свои котировки. В Корсаковске цена «водочного векселя» доходит до трех рублей, а в Александровске, где чиновников больше, – всего полтинник.

Уяснив, в чем дело, Алексей немедленно вызвал письмоводителя. Пришел поляк с бегающими глазами и странной фамилией Мордухай-Плавский. Он все отрицал и вел себя по отношению к каторжному высокомерно.

В надворном советнике пробудился сыщик. Он поместил поляка под надзор, а сам велел привести его денщика. Тот явился и все подтвердил. Да, стол и шкап заказывали вот этому человеку. Да, договаривались при этом об записке. Не деньги же ему платить! Лыков рассердился. Пороть горячку было нельзя. Грамотные люди в городе наперечет. Но так врать в лицо начальнику округа… Фельдман и тут выручил. Мордухай-Плавский действительно служит в полицейском управлении. Подшивает бумажки… Ленив и неаккуратен. Берет взятки. Держится потому лишь, что не запивает, как русские. Ну и образование какое-никакое: варшавская гимназия. Сюда попал за мошенничество, отбыл наказание и поступил служить по вольному найму. Заменить стервеца? Запросто. Давно ищет места вышедший в крестьяне из ссыльных Пахом Ведров. В прошлом волостной писарь, хорошо грамотный. Отбыл каторгу за кражу с поранением. Хлебнул лиха и теперь честный человек.

Так они и порешили. Лыков вызвал Мордухая и велел ему идти на все четыре стороны. За обман начальства и лихоимство. Поляк сначала не поверил своим ушам.

Уволить за то, что не дал каторжной роже бутылку водки? Экий пустяк, здесь такое и за происшествие не считается! Но окружной начальник его слушать не стал и выгнал вон. Приказав немедля очистить казенную комнату для сменщика. А пострадавшему столяру Лыков лично накатал записку сразу на две бутылки: одну за стол и вторую за шкап."

"Надворный советник провозился с челобитчиками до завтрака. Он узнал много нового о сахалинских порядках, чего не видно из высоких канцелярий. Голова с непривычки шла кругом.