Мертвый остров

Вечные сумерки, отсутствие хоть какого-то обзора, мириады комаров и вязкая, непробиваемая и нескончаемая стена… Передовщика меняли каждые четверть часа и ставили в конец колонны. Лыков тоже не отстранился, рубил бамбук наравне со всеми. И даже назначил сам себе удвоенные, получасовые, уроки.

Нуянзин вел их, ориентируясь по шуму реки. Вдруг тот стал стихать. Лыков забеспокоился, но проводник пояснил:

– Она тута петляет, так мы напрямки!

Напрямки оказалось еще сложнее. Долина реки сузилась, и срезать изгибы пришлось по горам. Скорость передвижения, и без того черепашья, совсем упала.

Каждый час Алексей объявлял привал, и люди без сил валились на землю. Плохо приходилось и лошадям. Тропу из экономии усилий делали неширокую, животные до крови обдирали себе бока о торчащие ветки. А это все больше привлекало гнус… Лошади нервничали и стали кусаться.

Но хуже всего было, когда попадали на упавшее дерево. Встречались такие великаны, что невозможно перерубить. Приходилось огибать их, что удлиняло путь. Лыков от усталости уже ничего не соображал, шел, как заведенный автомат. Гора, падь, гора, падь… Через шесть часов таких мытарств силы у всех кончились.

Надворный советник объявил дневку.

Тяжело дыша, Нуянзин сказал начальнику округа:

– Чертова земля! Ведь я шел тут об мае месяце!

– А сейчас июнь. И никаких следов тропы.

– Я и говорю: чертова земля!

Пока Лыков с казаками отдыхали, поселенец натаскал из реки топляка, разжег костер и подвесил котел с водой. А потом исчез. Лыков лежал на бурке и лениво рассуждал: убежал дядька или ловит рыбу? Скорее, второе… Идти проверять не хотелось. Через полчаса Нуянзин вернулся и принес пять крупных необычных рыбин: темная спина, черные пятна по бокам, тупорылая голова и короткий прямой хвост.

Добыча уже была почищена и выпотрошена и тут же отправилась в котел.

– Это кто? – спросили казаки.

– Сима. Вкусная! Еще кунжа есть с красноперкой, да я их не брал.

Шустрый поселенец притащил и несколько больших кусков угля, подобранных в реке. Уголь быстро разгорелся и дал много тепла. Видимо, где-то в верховьях Лютога шла сквозь пласт.

Когда уху разлили по манеркам, Лыков вынул фляжку со спиртом. Народ повеселел. Младший урядник Агафонов предложил заночевать здесь.

Но начальник отказал. За шесть часов продвинулись на пять верст… До Мауки еще тридцать пять. Надо идти дальше. Поселенец поддержал Лыкова. Стемнеет часа через три. Успеют добраться до охотничьей заимки, там и останутся. Трудный поход возобновился.

Они нашли заимку уже в сумерках. Вскрыли консервы – горох с говядиной, запили их тем же спиртом и уснули как убитые. Ночью Алексей проснулся от шума. Под окном, затянутым рогожей, кто-то ходил и сопел. С другой стороны дома, на коновязи, ржали и бились лошади.