Мой генерал

– Поговори с Вероникой, – попросил Федор. – Если сможешь, поговори еще с Элеонорой, а лучше с Оленькой. Самое лучшее – с обеими. Выясни, что имела в виду мамаша, когда сказала, что Оленька встретилась с покойным в магазине и после этого расстроилась. С Галей тоже можно попробовать поговорить. Выяснить, что это такое с ней… приключилось.

– Она не станет разговаривать.

– Почему?

Марина пожала плечами.

– Все ясно, – сказал Федор задумчиво. – Страсть ее скрутила своей мозолистой рукой. Вся в слезах и в губной помаде.

Тут Марина обозлилась:

– Вы что, никогда не были так влюблены, чтобы… как она… чтобы… до слез…

– А вы что? Были?

– Почему вы говорите это таким тоном? Или влюбиться, по-вашему, стыдно?!

– Боже сохрани, – перепугался Федор Тучков, – наоборот, почетно.

Марина посмотрела на него, а он на нее.

– Вы странный человек, Федор Федорович.

– Я не одобряю истерик, – жестко сказал он. – Ни на каком уровне. Ни по какому поводу. Если человек в истерике, значит, с ним не все в порядке. Значит, его нужно подлечить. Моя мать врач. Знаете, как называется состояние, в котором пребывает наша Галя?

– Как?

– Неконтролируемая истероидная реакция.

Марина моргнула. Он усмехнулся:"

"– Просто у вас сформированы устойчивые стереотипы. Раз она в такой истерике, значит, у нее такая сильная любовь. Или у него. Это… неправильные стереотипы. Любовь и истерика никак между собой не связаны. – Он немного подумал: – Вернее, не совсем так. Очень часто под влиянием данных стереотипов мы как раз и принимаем истерику за любовь, а на самом деле…

– Федор, – перебила его Марина, – ты что? Психиатр?

– Моя мать врач, – повторил он терпеливо, – очень хороший. Кстати, она преподавала на курсе, где училась Лена Малышева.

– Кто?!

– Лена Малышева. Она теперь ведет программу «Здоровье». Мама всегда про нее говорила – талантливая девочка.

– Малышева?!

– Ну да. Мы, между прочим, дружили. Я даже в нее влюблен был. Но она выбрала… не меня.

– Какие у тебя… знакомства! – сказала Марина небрежно. Упоминание о том, что он был влюблен, да еще в телевизионную звезду, ее расстроило.

Елена Малышева! Подумать только! Бабушка только и делала, что рассказывала, что «рекомендовала», а чего «не рекомендовала» Малышева в очередной программе.

И еще Марину раздражало, что он так все разложил по полочкам – вот это любовь, вот это «истероидная реакция», страсть скрутила мозолистой рукой!

Еще три дня назад он стоял перед ней, слегка согнувшись в пояснице, и предлагал пластмассовую зажигалку, а она была как Снежная королева – недоступная, отстраненная, холодная, в шляпе из итальянской соломки и платье а-ля «рюсс пейзан».

Мама права – ни в коем случае никого нельзя «допускать до себя». «Допущенные» немедленно наглеют и садятся на шею.