Мой генерал

…Ну и что? Ну и что?!

Что самое главное в мужчине? Самое главное в мужчине – это ум. Только почему-то ее все тянет заглянуть за ворот чудовищной фиолетовой распашонки, потрогать твердую кожу – есть на ней волосы или нет?! – вытащить странный медальон из двух железок и рассмотреть его получше. И еще пальцами – вот самыми подушечками, легко-легко! – провести по монументальной шее, снизу вверх, до заросшей твердой скулы, от которой чуть слышно и свежо пахнет, и щека кажется влажной и волнующей.

Сбоку Марина посмотрела на Тучкова Четвертого. Только вчера она была уверена, что он кретин.

Вид у него был задумчивый.

Как только она увидела этот задумчивый вид, «приключение» моментально вернулось. Конечно, ну конечно же! Она ведет «расследование»!

– Ну Павлик-то точно за нами следил, – выпалила Марина. – Совершенно точно! Это значит, что он знает, что мы знаем, что он не знает, кто убил его напарника, и хочет, чтобы мы выяснили, и тогда он убьет того, кто убил.

– Для профессора математики, – заметил Федор кротко, – ты выражаешься на редкость ясно.

– Но ты же все понял, да? Понял же?

– Я понял, что в газету у него завернут отрезок трубы, – сказал Федор.

 – Старой и ржавой. Зачем?

Марина ахнула. Она не заметила никакого отрезка трубы. Она заметила газету – «Коммерсантъ», а отрезка не заметила.

– Ночью ехал, что ли? Боялся бандитов?

– Да он сам бандит!

– Мы этого не знаем.

– Вы, может быть, и не знаете, а я точно уверена!

Федор Тучков почесал за ухом.

– Видишь ли, точно ни в чем нельзя быть уверенным. Можно только предполагать, с той или иной степенью вероятности.

Ну вот, опять! Опять понесло от него скукой, гладкостью и гавайской пестроцветной рубахой!"

"Если кто и найдет убийцу несчастного Георгия Чуева из номера триста двадцать пять, то это будет она сама, Марина, и никто ей в этом не поможет, зря она так уж растаяла на его утреннем теннисном бенефисе, а потом еще в бассейне, когда он поцеловал ее, а потом еще в коридоре, когда он…

Впереди и справа лежала река, – «О, Волга, пышна, величава, прости, но прежде удостой…» – блестела между деревьями ясным июльским блеском.

Марина ходила купаться под вечер, когда на санаторном пляже было мало людей, – в следующий раз поедет на заимку, там совсем никаких людей не будет, прав Федор Тучков! – но навещала реку по нескольку раз в день.

– Пошли? Это быстро. Мы просто мимо пройдем. Или вы спешите?

– Я не спешу, – возразил Федор. – А почему, кстати, вы не купаетесь?

Пока она придумывала, что бы такое ему сказать поумнее, из-за поворота дорожки прямо на них выскочила Галка, не жена, а любовница Вадима, у которой это слово было написано на лбу, по крайней мере по мнению Федора Тучкова.