Мой генерал
Молодая московская профессорша Марина приезжает на отдых в санаторий на Волге. Она мечтает о приключении, может, детективном, на худой конец, романтическом. И получает все в первый же лень в одном флаконе. Ветер унес ее шляпу на пруд, и, вытаскивая ее, Марина увидела в воде утопленника. Милиция сочла это несчастным случаем. Но Марина уверена – это убийство. Она заметила одну странную деталь… Но вот с кем поделиться? Она рассказывает свою тайну Федору Тучкову, которого поначалу сочла кретином, а уже на следующий день он стал ее напарником. Назревает курортный роман, чему она изо всех профессорских сил сопротивляется. Но тут гибнет еще один отдыхающий, который что-то знал об утопленнике. Марине ничего не остается, как опять довериться Тучкову, тем более что выяснилось: он – профессионал…
Спина сделала оборот, и перед ее носом оказалась обширная грудная клетка – из распашонки воздвигалась массивная шея с железной цепочкой. Марина твердо решила, что больше никуда смотреть ни за что не станет.
– Нам обязательно идти на стоянку?
– Да. Мне надо проверить свои… подозрения.
– Подозрения, – повторил Федор Тучков странным тоном. – Ну, конечно.
Машину сына Павлика они нашли очень быстро.
Она стояла близко к воротам, наверно, потому, что приехала только вчера поздно ночью.
– Ну вот, – удовлетворенно заявила Марина, едва взглянув на нее, – я так и знала.
И перевела на Федора Федоровича торжествующий взгляд.
Машина – «Мерседес», не слишком новый, но достаточно угрожающий, – оказалась именно такой, как она и предполагала. Она даже похвалила себя тихонько.
Тонированные стекла отражали дневной свет, и казалось, будто внутри был гроб. Марина приставила ладони ко лбу козырьком и придвинулась вплотную к окну.
Рассмотреть, что там, было трудно. Угадывалось что-то как будто белое и длинное на переднем сиденье, а больше ничего.
– Эй! Чего надо?! Отойдите от машины сейчас же!!
Голос был не слишком громкий, но угрожающий, какой-то такой, что Марину продрал мороз, и она отпрыгнула назад, зацепилась за ржавую цепь, ограждающую каждое «парковочное» место, боль взметнулась из коленки и ударила в голову и проткнула ее насквозь, как гнилую тыкву.
– Отойдите от машины!
Павлик в зеркальных очках, шортах и без майки приближался к ним со стороны ворот. Бицепсы, трицепсы и также прочая мышечная масса сверкали на солнце, перекатывались и поигрывали. Чугунный лоб нахмурен, отчего бульдожьи складки наползали на очки. На правом пудовом кулачище болталась кожаная сумочка, именуемая в народе «барсеткой», а к шортам спереди пристегнут мобильный телефон в кожаном футлярчике.
Марина стала оглядываться по сторонам, но некого, некого было позвать на помощь, даже охранник скорее всего спал в своей будке, а до «жилых корпусов» так далеко… Черт бы побрал этот санаторий с его территорией, «почти целиком отданной лесу», как говорилось в рекламном проспекте!
– Во, блин, дела! Че вам тут надо?! Какого хрена тогда за охрану платить, если всякий может!"
"Он подошел вплотную, Марина попятилась, Федор Тучков поддержал ее.
– Че вам надо возле моей машины?! Вам че, делать больше нечего?!
– Марина хотела посмотреть тонированные стекла, – вдруг сказал Федор Тучков. Как-то так сказал, что сразу стало ясно – именно это и только это она и хотела сделать и подозревать их в посягательствах на машину глупо. – Я недавно решил на свою тоже темные поставить.

















