Газлайтер. Том 26

— Надо будет сдать её в Невский музей.

Настя тут же удивляется:

— Подожди, Даня. А как же Паскевич? Он же, как только узнает, сразу музей ограбит. Заберёт череп себе. Он за ним же посылал нежить в лес!

Улыбаюсь:

— В том-то и задумка, жена моя.

* * *Временная резиденция княжича Дмитрия Паскевича, Невинск

Дмитрий Паскевич, известный как Тёмный Попутчик, сидел на скамье в саду своего временного убежища — доме на окраине Невинска. Ночь была тихой. Но в голове у него царил гул: мысли о Филинове не давали покоя. Чёртов мальчишка оказался слишком ловким, слишком сообразительным. Один провал за другим. А ведь если Филинов не достанется ему, то и Король Теней вряд ли чего-то добьется.

В сумрак вошли его гвардейцы. Старший подошёл первым — с мешком в руках..

— Мы достали череп, Ваше Сиятельство, — произнёс он почтительно.

Паскевич мгновенно оживился. Он выпрямился, наклонился вперёд, и когда из мешка достали тяжёлый, потрескавшийся череп — драконий, он удовлетворенно кивнул

— Наконец-то, — сказал он, хватая череп в руки. — Этот Филинов меня уже достал, чёрт бы его побрал. Похерил моего высокоуровневого умертвия, как школьную поделку.

Создать нового костяного дракона с нуля сейчас было бы почти невозможно — требовалось слишком много ритуалов, редких ингредиентов, привязок. Но Паскевич знал обходной путь. Он уже собрал тело из доступных костей. Лоскутный скелет. А дальше — хитрость. Надо лишь надеть на это чудовище подлинный драконий череп. И тогда часть силы высшего умертвия — остаточные эманации— действительно перейдут в новую нежить.

Княжич встал, взглянул на своих гвардейцев и коротко кивнул:

— Пойдёмте. Время вставить голову.

Ангар встретил их холодом и полумраком. В центре — массивный, уродливо собранный скелет, похожий на дракона лишь силуэтом.

Гвардейцы спокойно смотрели на скелет. Княжич заранее позаботился об их лояльности — основательно прочистил головы перед выездом и встроил свои ментальные алгоритмы. От прежней присяги Паскевичам не осталось и следа. Теперь они подчинялись целиком ему.

Паскевич подошёл, поднялся на металлический настил и с осторожностью водрузил череп на костяной штырь, заранее встроенный в основание шейных позвонков. Череп вонзился с глухим щелчком.

Паскевич отступил.

Через несколько секунд внутри конструкции что-то щёлкнуло. Пошёл едва уловимый жар. По рёбрам прокатилась дрожь. Глазницы черепа начали мерцать тусклым синим светом.

Скелет ожил и зашевелился."

"Череп, будто обретая собственную волю, медленно раскрыл пасть. А затем умертвие резко метнулось в сторону. С хрустом его когти вцепились в ближайшего гвардейца, стоящего слева — и через мгновение голова бойцы с жутким треском отделилась от туловища.