Моя в наказание (СИ)

Тебя на всем, что в мире есть, проверили. Встряхнуться надо, слышишь?

Айдар спрашивает слишком нежно. Шепотом и на ухо. Тем же голосом, которым разговаривает с Сафие. Накрывает ладонью живот и гладит через ткань. Я не выдерживаю — тянусь ко рту и громко всхлипываю.

Мотаю головой, он утыкается носом в шею. Дышит. Гладит.

Пока я стыдно плачу.

Ведет пальцами ниже. По резинке пижамных штанов. Немного под.

Тошнота усиливается. Я не могу просто. Отталкиваю руку. Отползаю. Прячусь в руках. Тяну к груди колени.

Умоляю:

— Давай не сегодня… Дай мне неделю. Или хотя бы несколько дней… — Я знала, что это случится. И я знаю, что через неделю не буду готова. Но сейчас мне кажется, что умру.

— Айка…

Мотаю головой и снова плачу.

Я и сама знаю, что ничтожна. Но ты же ждал. Еще немножко…

— Айка…

Айдар зовет, двигается. Я рыдаю отчаянно, но сопротивляться не смогу. Куда бежать? Я уже добегалась.

Надо было есть. Я вспомнила, зачем. Чтобы силы были.

А их нет.

Он разжимает мои руки. Разворачивает тело. Лицо сжимает и заставляет на себя смотреть. А это как будто на солнце. Больно-больно.

— Айка, — обращается серьезно. Я знаю, что хмурится, — ничего не будет. Успокойся. Но тебе надо прийти в себя, ты понимаешь? Что мне сделать?

Плачу и мотаю головой. Не трогать.

Он вздыхает.

— Ненавидь меня, — просит тихо. — Справедливо ненавидь, я заслужил. Бей. Требуй. Но не в одну точку смотри. Пожалуйста.

Хочу сказать, что не могу. Но и сказать тоже не могу. Плачу и мотаю головой.

Жмурюсь. Чувствую крепкие-крепкие объятья. И мне бы умереть от страха. Осознать себя пойманной, бесправной, безнадежной, но вместо этого я за него цепляюсь в ответ.

Мну футболку. Вжимаюсь в шею. Приоткрываю рот и понимаю, что больно настолько, что даже плакать я уже не могу.

— Я очень тебя обидел. — Слышу и не слышу. — Я знаю. Я уже все знаю. Ты всю себя отдала, а я не поверил. И ты мне не поверила. Я не хотел этого, Айка.

И я не хотела. Но сказать не могу. Хватаю воздух, который разрывает легкие. То ли вою, то ли стону.

— Прости меня. Или не прощай, как сердце просит. Но ты Сафие нужна, ханым. Она тебя очень ждет.

Вспоминаю шарики, вспоминаю ручки. Голосок.

Мне кажется, что умираю, потому что знаю все это. Знаю, и не могу.

Голова — из стороны в сторону.

— Ты будь с ней… Я сдаюсь. У меня ничего не получилось… — Голос звучит до противного пискляво. Ничего, кроме отвращения, я к себе уже не чувствую. — Ей лучше будет, если она меня разлюбит. Ей с тобой будет лучше. Ты ее защитишь, а я… А я что? Все во мне не так… Я плохая мама, кричу на нее, злюсь, не могу ей будущее дать, какое она заслуживает… Даже машину купить не смогла, нормальную… Отца лишила. Всего лишила. Зачем я ей? Не мама, а шалава какая-то…

Выговариваю и больно до изнеможения. Плотину рвет. Моя трагедия — наружу.