Моя в наказание (СИ)

У меня к нему один вопрос: зачем ты приперся вообще? Тебя кто-то звал?

— Ты ясно дал понять, что обращаться к тебе не стоит.

Произношу через несколько мучительных вдохов. Я делаю их, преодолевая, потому что все тело закаменело. Внутри — тоже. Это чтобы не развалиться, не истечь кровью и слезами.

Я трачу все силы на то, чтобы не дать Айдару просочиться внутрь. Чтобы когда он ушел — вместе с ним снова исчезло все: запахи, звуки, воспоминания.

Стараюсь не отмечать ни изменений, ни того, что до сих пор помню. Больно от признания, что помню-то я всё до мелочей. Он не поменял парфюм. Не изменил стиль одежды и стрижку. Его движения по-прежнему ни с кем не спутать. Голос тот же, от которого я много раз просыпалась ночами в слезах.

Он настолько же опрятен и сдержан, хотя зол… До чертиков.

Тех самых, которых для меня однажды обуздал. Но я же не слепая, всегда понимала, что они в нем живут.

— Сядь, — Айдар кивает на диван, а я мотаю головой.

Ни за что.

Выгнать его я не смогу, но и находиться в одной комнате невыносимо. В пику приказу делаю оборот вокруг оси и выхожу.

Между лопаток печет. Он смотрит вслед, но не тормозит и даже ничего не спрашивает.

А я дарю себе паузу. Захожу на кухню, сбавляю до нуля огонь под супом. Упираюсь в столешницу и смотрю, не моргая, на мутноватую, постепенно успокаивающуюся, жидкость.

Надо было пенку вовремя собрать, а из-за него Сафие теперь будет есть не прозрачный суп.

Шайтан… Ненавижу.

Отталкиваюсь и хочу вернуться, но в этом нет необходимости.

Айдар уже стоит в дверной арке. Прислонился к ней. Руки сложил на груди.

— Кормить гостя будешь? — спрашивает с издевкой, дергая подбородком. А я невовремя вспоминаю, как любила его целовать.

Тушуюсь. Сердце бьется, как дурное.

Фыркаю.

— Мы с дочкой живем по средствам. Лишних порций у нас нет. А ты человек явно богатый, можешь себе позволить поесть в кафе. Каком-то придорожном. По трассе туда, откуда приехал.

В ответ на мой непрозрачный, как и суп, намек Айдар отвечает усмешкой. Я бы многое отдала, чтобы хотя бы взгляд отвел, но он не спешит. Смотрит цепко. Забирается глубоко. В грудной клетке ворочается то, что я еле-еле заставила уснуть.

Усмешка медленно сползает с когда-то любимых губ. Взгляд Айдара холодеет. С непробиваемого монолита слетает праздничная мишура. Я снова о него разбиваюсь.

— Я хочу видеть свою дочь, Айлин.

И еще раз от слов. Он не спрашивает, его ли она. Он всё узнал. И всё решил.

— А у тебя есть дочь? Поздравляю. Видься, я же не против…

Пожимаю плечами. Делаю несколько шагов непойми куда по своей кухне. Выгляжу глупо, сама знаю. Но и стоять не могу.

Смотреть на него не могу.

Разговаривать с ним.

Мне душно и тесно. В голове — план неотвратимого побега.

— Смешно, по-твоему, да?

Нет, Айдар. Вообще не смешно.