Наследница Дивной усадьбы

Услышав слова Марии Николаевны об угрозах Елизаветы вернуться во дворец моего мужа, я покачала головой.

«Наглость – второе счастье», – подумала я. Но вслух выразилась более нейтрально:

– Однако какая самонадеянная девица.

– И не говори, – вздохнула Шереметьева. Я подлила ей чаю в чашку. – Благодарю, милая. Как только все дела с заключением Мясникова в тюрьму будут решены, Гриша тоже приедет сюда.

– Как хорошо. Я уже соскучилась по нему, – улыбнулась я, вмиг вспомнив ту ночь, что мы провели вместе.

– Я давно хотела пожить в тишине, подальше от людей. Побуду здесь с тобой и Анечкой. Мне надо успокоить нервы. И как я могла так ошибаться насчет Юрия? Ведь я никогда и не любила его. Думала, что он любит меня, он так красиво говорил мне о своих чувствах, потому я и вышла за него замуж после смерти Алекса. А оказалось, что он…

«Всего лишь беспринципный альфонс», – добавила я про себя, но решила не озвучивать это свекрови. Она и так выглядела несчастной, а в ее глазах застыла безмерная печаль. Видимо, сильно переживала насчет предательства и коварства Мясникова.

В этот момент в гостиную снова вошла Маруся, принесла еще горячего чая и десерт. Поставила все на стол.

– Может, прикажете накрывать к ужину, барыня? – спросила она.

– Вы голодны, Мария Николаевна?

– Нет, милая, благодарю. Не буду ужинать. Я выпью еще чаю и пойду отдыхать. Нет аппетита какой уж день подряд.

Я отослала служанку и взяла пирог с яблоками.

Разговор немного успокоил нас обеих. Слезы на глазах Шереметьевой высохли, а я даже перестала дрожать от ледяного озноба.

– Теперь все будет хорошо, Мария Николаевна, – попыталась подбодрить ее я. – Убийца найден, более нечего опасться.

– Надеюсь, ты права, доченька, и наша жизнь наконец наладится.

– Знаете, я рада, что это оказалось не проклятье, – сказала я, отпивая из чашки. – И Гриша был прав. Это всего лишь Мякников прикрывал свои темные дела легендами о проклятии и Лесном царе.

– О ком? – выдохнула Мария Николаевна. Ее рука вдруг дрогнула, и она нечаянно разлила чай из своей чашки, опрокинув ее. – Ох, какая я неловкая!

– Ничего. Вот салфетка, – ответила быстро я, подавая ей небольшую тканевую салфетку.

Мария Николаевна начала промокать скатерть и, нахмурившись, спросила:

– Ты что-то сказала о Лесном царе, девочка?

– Да. В записке с угрозами, которую подкинул Мясников Грише, говорилось, что некий Лесной царь мстит Шереметьеву, что это проклятье рода."

"– А-а-а… Гриша ничего мне не говорил о тех записках, – протянула свекровь, медленно откладывая салфетку в сторону. Она чуть прикрыла глаза. И как-то странно замерла, словно задумалась над чем-то. И вдруг тихо сказала: – Это я рассказала Юрию о Лесном царе. О том, что когда-то давно он проклял род Шереметьевых.