Наследница Дивной усадьбы

– Гриша! – с ней в голос произнесла взволнованно и Елизавета.

Грозно сведя брови к переносице, Григорий с ненавистью смотрела на Салтыкова. Евгений же быстро вскочил на ноги и, небрежно бросив салфетку на стол, высокомерно процедил в ответ:

– Благодарю за испорченный ужин, ваше сиятельство! Я вас прекрасно понял!

Евгений важно вышел вон вальяжным шагом, видимо, считая себя правым.

Я же нервно выдохнула. Возникла еще одна проблема. Этот Салтыков явно пытался меня завлечь. Или же просто делал это назло Шереметьеву? Но, по крайне мере, он не жил в этом доме.

Я еле досидела до начала подачи десертов.

Елизавета все это время донимала глупыми расспросами моего мужа о предстоящем бале, а он хоть и нехотя, но отвечал ей. Юрий Борисович обсуждал какие-то посевы и продажу урожая с Марией Николаевной, а его дочь то и дело делала замечания своим сыновьям, но больше молчала. Я же откровенно скучала. Трапеза аристократов была уж чересчур длинной и нудной.

В какой-то момент в столовую заглянул дворецкий Прокопий и доложил, что наконец прибыл доктор. Я тут же встрепенулась и, проворно отложив салфетку, произнесла:

– Извините меня, господа, но я поднимусь наверх, мне надо переговорить с доктором об Анечке.

– И ты даже не отведаешь десерта? – удивилась Елизавета."

"– Я уже наелась, благодарю, – ответила я, вставая и чувствуя в ее словах подвох.

– Григорий, видимо, графиня и правда сильно ударилась головой, раз дитя для нее стало важнее сладостей, – ехидно добавила Салтыкова.

Как же мне хотелось подойти к Елизавете и треснуть ей чем-нибудь тяжелым. Как она мне уже надоела. Но я старалась быть выше всего этого, понимая, что эта девица специально пытается вывести меня из себя.

И, вообще, откуда она узнала, что я ударилась головой? Это Григорий ей рассказал? И зачем он обсуждал меня с ней? Это было просто возмутительно.

Видя мою заминку и отмечая злорадство на лице любовницы, Шереметьев ласково заявил:

– Ты бы ела свое мороженное, Лизонька, а то растает.

– Ступайте, графиня, – кивнула мне Мария Николаевна.

В расстроенных чувствах я вышла из столовой и направилась в спальню, именно там меня ожидал доктор, как доложил дворецкий.

Спустя полчаса семейный доктор Шереметьевых, осмотрев меня и Анечку, сказал, что мы обе вполне здоровы и нам надо побольше гулять на свежем воздухе. Он оставил для малышки какую-то настойку, если будут колики в животе.

После Ульяна пошла провожать доктора, а Танюша по моей просьбе помогла мне снять красивое, но неудобное платье и корсет, который жутко давил мне на ребра весь ужин.

– Милая, больше так сильно меня не затягивай, – попросила я облегченно, когда уже смогла спокойно дышать, надев кружевную ночную рубашку и шелковый пеньюар.