Наследница Дивной усадьбы

Потому предполагала, что он затаит на меня долгую обиду, но в то же время, немного остыв, сделает все так, как я и велела, и не будет действовать мне во вред.

Около девяти вечера, когда бал во дворце Шереметьевых был в самом разгаре, в темном месте усадебного сада, скрытые от посторонних глаз, встретились двое.

– Мы же договорились, что ты не будешь трогать маленькую девчонку!

– Никто ее не трогал.

– Не ври. Кто же тогда напал на дитя? Вся усадьба шумит об этом второй день. Хотя об этом запрещено говорить, все болтают о том, что вчера на прогулке маленькую графиню едва не покалечили!

– Я здесь ни при чем.

– Клянешься?

– Да. Смысл вредить малышке, если она все равно не попадает в завещание графа? Ты же знаешь.

– Тогда все это очень странно. Мне казалось, что это твоих рук дело.

– Сказано же, что нет.

Глава 41

Вернулась я в бальную залу спустя полчаса, предварительно подправив прическу у одного из зеркал по дороге.

Довольная тем, что все так прекрасно разрешилось с любовником Любаши и что Анечка все же дочь Григория, я даже решила снова потанцевать. Проверить, действительно ли я пользовалась воспоминаниями Любаши и помнила, как двигаться в танце, которого в прежней жизни даже не знала.

Около меня как раз появился кавалер в красной маске и костюме мушкетера времен Людовика XIII. Мужчина галантно поклонился, и я согласилась станцевать с ним мазурку. Как и в прошлый раз, я постаралась отключить свой ум и танцевала на обрывках воспоминаний Любаши и интуиции. И снова совсем не смотрела на своего партнера, боясь сбиться в движении.

Когда танец окончился, кавалер отвел меня в дальний угол залы. Склонившись ко мне, чтобы поцеловать руку, он произнес:

– Ах, дорогая графиня, вы так виртуозно танцуете, что я весь трепещу от восторга!

Эта пафосная глупая фраза тут же привела меня в чувство, и я уставилась на лицо мужчины в маске. И тут же узнала голос. Так и было, через прорези маски сияли распутные и красивые глаза Евгения Салтыкова.

И он тоже сюда притащился?! Но зачем? Он не был моим любовником, как я уже выяснила, оттого приезжать на бал у него не было необходимости. И сейчас он очень рисковал, ведь Шереметьев запретил ему появляться у нас во дворце.

– Благодарю вас, Евгений Васильевич, – кисло ответила я, пытаясь отцепить его губы от своей ладони, к которой он словно присосался.

Он чуть выпрямился и сладко улыбнулся.

– Прелестнейшая Любовь Алексеевна, когда же наконец смягчится ваше сердце? И я смогу надеяться на большее? – прошептал надо мной Евгений, так и не отпуская мою руку."

"К тому же я ощутила, как его вторая рука легла мне на талию и начала ласково поглаживать спину. Он вел себя очень дерзко. Мы все же были на людях, и где-то поблизости находились мой муж и свекровь.