Наследница Драконов

Все сплошь как один с неэмоциональными, снулыми лицами. Возможно, так диктовала аристократическая мода, но что-то мне подсказывало: с уходом магии драконья кровь существенно ослабела и с точки зрения силы характера. У хладнокровных ящеров… с бушующим огнем внутри, а следовательно, с дикими перепадами настроения — не могло быть таких сонных лиц.

— Здесь не везде проставлены даты, — пропыхтела я, перекладывая очередную тяжелую раму. — Внимательно смотри на подписи, чтобы не пропустить леди Гвэндолин.

Несмотря на полное восстановление после купальни, я поняла: еще немного — и туда придется вернуться. Чтобы отмыться. Скрывать тайну от слуг можно, но хоть иногда пылесосом могли бы и пройтись.

Не выдержав очередную пылевую атаку, я громко чихнула.

— Будь здорова, — раздалось слева. Глостер изучал полотна у соседней стены. — Ты, конечно, права, Холли. Но иногда даже дата с подписью не нужна. Я нашел твою Гвэндолин.

Он повернул почти двухметровый портрет изображением ко мне и облокотил его к стене, чтобы можно было с удобством изучить. На фоне багровой атласной драпировки были изображены двое, явно семейная пара. Сидящий в кресле поджарый мужчина с узким лицом, хищным, немного удлиненным носом и глубоко посаженными изумрудными глазами. Одна его рука играла коротким стеком, а вторая — расслабленно лежала на подлокотнике.

Рядом с ним стояла молодая дама, немногим старше меня. Золотоволосая, с живым, немного курносым лицом и яркими губами. Глядя на нее, я понимала, почему Гэбриэлу не нужна была особая сверка по датам.

Леди Гвэндолин Канова Альба, не считая небольших отличий по линии подбородка, вполне могла бы сойти за мое отражение в зеркале. Весьма откровенную тунику, сквозь которую, к моей оторопи, просматривались окружья сосков, игривая женщина дополнила прелестным жемчужным ожерельем. С амулетом в виде сердечка и ясной гравировкой герба семьи — Альба.

Глава 17. Любовный треугольник? Нет, игрушка же не считается

— Откуда? Откуда он про нее знает?

Взъерошенный Спичка носился по моей гостиной, размахивая телефоном с открытой в нем фотографией. Еще немного и разобьет мобильник о стену.

Когда я вернулась в дом, чтобы проверить как они с Йожи пережили день, Николас едва не снес меня восторгами из-за победы на Выборе. Вопил: какая я молодец и как всех уделала, ухитряясь одновременно стенать и упрекать в слишком быстром обручении с волком и от души крыть всех кандидатов, включая Глостера, обвиняя их в непонимании того, насколько опасен Выбор и как меня надо было чуть ли не на руках носить, а не подвергать опасности, наезжая машиной на дороге или волоча по лесу.

Не помню, чтобы меня волокли, но в целом ситуация была описана точно, и с мнением молодого человека я была искренне и категорично согласна.