Где властвует любовь

– …из всех, что рождались в Англии, по крайней мере, в этом поколении, но ради Бога, Пенелопа, – Колин запустил пятерню в свои волосы и вперил в нее жесткий взгляд, – если она готова взять на себя всю вину…

– Честь, – перебила его Пенелопа натянутым тоном.

– Вину, – повторил он. – Ты хоть подумала, что произойдет, если все узнают, кто ты на самом деле?

Уголки ее губ напряглись от нетерпения… и раздражения, вызванного, его снисходительным тоном.

– У меня было почти одиннадцать лет для размышлений на эту тему.

Его глаза сузились.

– Ты, кажется, иронизируешь?

– Вовсе нет, – отрезала она.

 – Неужели ты полагаешь, что за эти годы я ни разу не задумалась, что будет, если меня разоблачат? Я была бы идиоткой, если бы не переживала по этому поводу.

Колин схватил ее за плечи и тряхнул, хотя карету и так подбрасывало на неровном булыжнике.

– Ты погибнешь, Пенелопа. Погибнешь! Ты понимаешь, что я говорю?

– Если и не понимала, – отозвалась она, – то, уверяю тебя, поняла после твоих пространных рассуждений на эту тему, когда ты решил, будто леди Уистлдаун – это Элоиза.

Колин недовольно нахмурился: не слишком приятно, когда тебя тыкают носом в твои ошибки.

– С тобой перестанут разговаривать, – настаивал он. – Тебя подвергнут остракизму…

– А со мной и так не разговаривали, – резко бросила она. – Меня попросту не замечали. Как, по-твоему, я сумела продержаться так долго? Я была невидимкой, Калин. Никто меня не видел, никто не говорил со мной. Я могла стоять рядом, все слышать, и никто этого даже не замечал.

– Это неправда, – возразил Колин, пряча глаза.

– Правда, и ты это прекрасно знаешь. Просто не хочешь признавать, – она ткнула пальцем ему в плечо, – потому что чувствуешь себя виноватым.

– Ничего подобного!

– О, ради Бога, – презрительно фыркнула она. – Все, что ты делаешь, ты делаешь из чувства вины.

– Пен…

– По крайней мере, то, что касается меня, – уточнила Пенелопа. Ее дыхание участилось, кожа горела, даже душа, казалось, была охвачена огнем. – Думаешь, я не знаю, что твои родные испытывают ко мне жалость? Думаешь, от моего внимания ускользнуло, что ты и твои братья считаете своим долгом пригласить меня танцевать, стоит нам оказаться на одной и той же вечеринке?

– Это обычная любезность, – возразил он, скрипнув зубами.

 – И потом, ты нам нравишься.

– Фелисити вам тоже нравится, но что-то я не видела, чтобы ты танцевал с ней каждый раз, когда ваши пути пересекаются.

Колин довольно неожиданно отпустил ее плечи и скрестил руки на груди.

– Просто ты мне больше нравишься.

Пенелопа смутилась и замолчала, потеряв нить разговора. Вот что значит вовремя сделать комплимент! Ничто не могло обезоружить ее больше."

"– И, – продолжил Колин, выгнув бровь, – ты не ответила на главный вопрос.