Где властвует любовь

– Награда разжигает интерес к твоей персоне, а следовательно, делает тебя более уязвимой. Не говоря уже, – добавил он с кривой улыбкой, – как выразилась моя младшая сестра, о славе.

– Гиацинта?

Колин мрачно кивнул, положив листок на сиденье.

– Думаю, она не единственная, кто считает, что можно прославиться, разоблачив тебя. Вполне возможно, именно это подвигло Крессиду на ее дурацкий обман.

– Крессида сделала это из-за денег, – проворчала Пенелопа. – Я уверена.

– Не важно, чем она руководствовалась. Важен сам факт. И как только ты опровергнешь ее заявление с помощью этой идиотской заметки – он шлепнул ладонью по листку, лежавшему на сиденье, заставив Пенелопу поморщиться от громкого хлопка, – кто-нибудь другой займет ее место.

– Ничего нового ты мне не сообщил, – заявила она, не желая, чтобы за ним осталось последнее слово.

– В таком случае, ради всего святого, женщина, – взорвался Колин, – позволь Крессиде осуществить ее план. Она – ответ на наши молитвы.

Пенелопа вскинула на него глаза.

– Тебе неведомы мои молитвы.

Что-то в ее тоне поразило Колина.

Он не изменил своего мнения, даже не усомнился в нем, но почему-то не смог найти слов, чтобы заполнить возникшую паузу. С минуту он смотрел на Пенелопу, затем повернулся к окну, рассеянно созерцая купол собора Святого Павла.

– Похоже, мы действительно двигаемся к дому окружным путем, – заметил он.

Пенелопа промолчала. Колин и не ждал ответа. Это была ничего не значащая реплика, попытка разрядить натянутую обстановку.

– Если ты позволишь Крессиде… – начал он.

– Прошу тебя, – взмолилась она. – Не говори больше ничего.

Я не могу позволить ей сделать это.

– Ты хоть подумала, чего ты этим добьешься? Пенелопа бросила на него раздраженный взгляд.

– Неужели ты думаешь, что я была способна думать о чем-нибудь еще в последнее время?

Колин попробовал изменить тактику.

– Разве так уж важно, чтобы все знали, что леди Уистлдаун – это ты? Достаточно того, что ты сама знаешь, что одурачила всех нас. Тебе этого мало?

– Как ты не понимаешь? – Она недоверчиво уставилась на него, словно не могла поверить в подобную тупость. – Мне не нужно, чтобы все знали, что это я.

Но я не хочу, чтобы все думали, что это она.

– Однако ты не против, чтобы все считали, что леди Уистлдаун – кто-то другой, – упорствовал Колин. – Между прочим, ты сама обвинила леди Данбери.

– А что мне оставалось делать? – парировала Пенелопа. – Леди Данбери приперла меня к стенке, когда спросила, кто, по-моему, леди Уистлдаун. Не могла же я сказать, что это я! К тому же совсем неплохо, если все будут думать, что это леди Данбери. По крайней мере, она мне нравится.