Где властвует любовь

Хотя эти слова предназначались ей, они пронзили его собственное сердце.

Он попытался представить себе жизнь без Пенелопы. И не смог.

Всего лишь несколько недель назад она была… Колин задумался. Кем она была для него? Другом? Знакомой? Женщиной, которую он видел, но никогда по-настоящему не замечал?

А теперь она его невеста и скоро станет женой. Если не чем-то большим. Более близким и дорогим.

– Чего я не понимаю, – сказал он, встревоженный направлением, которое приняли его мысли, – так это почему бы тебе не ухватиться за столь безупречное алиби, чтобы сохранить инкогнито.

– Потому что суть не в том, чтобы сохранить инкогнито! – чуть ли не выкрикнула Пенелопа.

– Ты хочешь, чтобы тебя разоблачили? – поразился Колин.

– Конечно, нет, – ответила она. – Но это моя работа. Дело всей моей жизни. Единственное, что я могу предъявить в качестве оправдания своего существования. И если я не могу заявить об этом во всеуслышание, то будь я проклята, если позволю сделать это кому-нибудь другому.

Колин открыл рот, собираясь возразить, но вдруг, к собственному удивлению, понял, что ему нечего сказать. Дело всей жизни… У Пенелопы есть дело всей ее жизни.

А у него нет."

"Пусть она не может поставить свое имя под своими трудами, зато, оставшись наедине с собой, она может просматривать газетные заметки и думать: «Вот зачем я жила, вот чего я достигла».

– Колин? – шепнула Пенелопа, озадаченная его молчанием.

Удивительная женщина! Как он не понял этого раньше, когда уже знал, что она умна, очаровательна, остроумна и изобретательна? Но даже эти определения – и многие другие, которых она, безусловно, заслуживает, – не отдают ей должного в полной мере.

Пенелопа Федерингтон – удивительная женщина.

А он… Прости, Господи, он завидует ей.

– Я пойду, – сказала она, направившись к двери.

Колин не сразу отреагировал, ошеломленный этим откровением. Но, увидев ее руку на дверной ручке, понял, что не может ее отпустить. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

– Подожди, – хрипло сказал он, в несколько шагов преодолев разделявшее их расстояние. – Подожди, – повторил он. – Я хочу, чтобы ты осталась.

В ее глазах отразилось замешательство.

– Но ты сказал…

Колин нежно обхватил ладонями ее лицо.

– Забудь, что я сказал.

И тут он понял, что Дафна права. Любовь не поразила его как гром с ясного неба. Она подкралась незаметно – с улыбкой, словом, взглядом. С каждой секундой, проведенной в обществе Пенелопы, она все больше завладевала его душой, пока не наступил этот момент. Момент откровения.

Он любит ее.

Конечно, он все еще злится на нее из-за заметки, которую она все-таки опубликовала. И ему чертовски стыдно, что он позавидовал тому, что она нашла себе дело в жизни. Но при всем этом он любит ее.