Где властвует любовь

Пенелопа почувствовала, как обнажились ее грудь и талия.

– Боже, – еле слышно выдохнул Колин, – как ты прекрасна.

Впервые в жизни Пенелопа поверила, что это может быть правдой.

Было что-то порочное и возбуждающее в подобной открытости другому человеческому существу, но она не испытывала стыда. Взгляд Колина был таким нежным, прикосновения столь трепетными, что она не чувствовала ничего, кроме неодолимого зова судьбы.

Его руки прошлись по чувствительной коже чуть ниже ее ключицы, вначале дразня кончиками пальцев, затем нежно поглаживая.

Внутри у нее что-то напряглось, словно в предвкушении какой-то неведомой перемены.

Это было странно. И чудесно."

"Колин привстал на колени, все еще полностью одетый, и окинул ее взглядом, в котором читались гордость, желание и удовлетворение собственника.

– Я никогда не думал, что ты так выглядишь, – прошептал он, накрыв ладонью ее грудь.

Пенелопа резко втянула воздух, потрясенная пронзившими ее ощущениями. Но что-то в словах Колина вызвало у нее беспокойство. Должно быть, это отразилось в ее глазах, потому что он спросил:

– В чем дело?

– Ни в чем, – сказала она и осеклась.

Брак должен основываться на честности, и вряд ли им обоим пойдет на пользу, если она будет скрывать свои чувства.

– А как, по-твоему, я выгляжу? – тихо спросила она.

Колин в недоумении уставился на нее.

– Ты сказал, что никогда не думал, что я так выгляжу, – напомнила она. – Чего же ты ждал в таком случае?

– Не знаю, – признался он. – Честно говоря, до недавнего времени я даже не задумывался об этом.

– А потом? – настаивала Пенелопа; почему-то ей было необходимо услышать ответ.

Колин склонился так низко, что ткань его жилета царапнула ее грудь и живот, а их носы соприкоснулись.

– А потом, – прорычал он, обдав теплым дыханием ее лицо, – я тысячу раз представлял себе этот момент, рисуя в своем воображении соблазнительные картины, но реальность – позволь мне повторить это на тот случай, если ты не расслышала в первый раз, – реальность превзошла все мои ожидания.

– О! – только и смогла вымолвить Пенелопа.

Колин стянул фрак и жилет, оставшись в рубашке из тонкого полотна и брюках, и помедлил, наблюдая с ласковой усмешкой в уголке рта, как ее глаза беспокойно убегают от его взгляда.

А затем, когда Пенелопа решила, что больше ни секунды не выдержит, он накрыл ее груди обеими руками и слегка сжал, наслаждаясь их формой и тяжестью.

Пенелопа открыла рот, собираясь что-то сказать, но Колин прижал палец к ее губам, призывая к молчанию.

– Вначале мы займемся делом, – проворковал он.

Он нежно дунул на напрягшуюся маковку, затем сомкнул губы вокруг соска, довольно хмыкнув, когда Пенелопа изумленно ахнула.