Где властвует любовь

– С какой стати…

– Да с такой! Ты хоть представляешь себе, сколько народу эта особа оскорбила за долгие годы?

– Я никогда не думала, что ты настолько ненавидишь леди Уистлдаун, – сказала Пенелопа.

– Нет у меня к ней никакой ненависти, – нетерпеливо отозвался Колин. – И вообще, какая разница, как я к ней отношусь? Достаточно того, что ее ненавидят все остальные.

– Ты преувеличиваешь. Ее газета пользуется большим успехом.

– Еще бы ей не пользоваться! Все покупают эту дьявольскую газету.

– Колин!

– Извини, – буркнул он тоном, заставившим усомниться в его искренности.

Пенелопа с достоинством кивнула, принимая извинение.

– Кем бы ни была эта леди Уистлдаун, – сказал Колин, погрозив в воздухе пальцем с таким ожесточением, что Пенелопа отпрянула назад, – когда ее разоблачат, она не сможет показать и носа в Лондоне.

Пенелопа деликатно кашлянула.

– Я не подозревала, что тебя так волнует мнение общества.

– Волнует, – заявил он, – хоть и не слишком. А те, кто утверждает, что им наплевать, либо лжецы, либо лицемеры.

Пенелопа и сама так думала, но ее удивило признание Колина. Обычно мужчины предпочитали делать вид, что они не подвластны правилам и условностям, принятым в свете.

Колин подался вперед, вперив в нее горящий взгляд.

– Речь не обо мне, Пенелопа, речь об Элоизе. Если общество отвергнет ее, она не переживет этого. – Он откинулся назад, но все его тело прямо-таки излучало напряжение. – Не говоря уже о нашей матери.

Пенелопа протяжно выдохнула.

– Мне все же кажется, что ты напрасно переполошился, – сказала она."

"– Надеюсь, ты права, – ответил Колин, прикрыв глаза. Он не знал, когда начал подозревать свою сестру в том, что она леди Уистлдаун.

Возможно, после того, как леди Данбери сделала свое, ставшее знаменитым, заявление. В отличие от большинства представителей высшего света, Колин никогда особо не интересовался, кто скрывается под псевдонимом леди Уистлдаун. Разумеется, он читал ее заметки, но для него леди Уистлдаун была всего лишь… автором заметок в газете и не более того.

Однако вызов, брошенный леди Данбери, заставил его задуматься, и, как истинный Бриджертон, Колин не мог отмахнуться от идеи, пришедшей ему в голову.

Он вдруг подумал, что Элоиза обладает подходящим характером и способностями, чтобы писать эти заметки в газете. А затем, прежде чем он успел убедить себя, что это самая безумная мысль из всех возможных, он заметил чернильные пятна у нее на пальцах. Колин потерял душевное равновесие, терзаясь подозрениями, что Элоиза ведет двойную жизнь.

Он не знал, что его бесит больше: то, что Элоиза может оказаться леди Уистлдаун, или то, что ей удавалось скрывать этот факт от него на протяжении десятка лет.