Где властвует любовь

Как досадно быть одураченным собственной сестрой! Признаться, он считал себя умнее.

Ладно, нужно сосредоточиться на настоящем. Ибо если его подозрения верны, как, скажите на милость, избежать скандала, который разразится, если ее разоблачат?

А в том, что ее разоблачат, можно не сомневаться. Учитывая, что весь Лондон жаждет получить награду в тысячу фунтов, у леди Уистлдаун нет ни единого шанса.

– Колин! Колин!

Колин открыл глаза, гадая, давно ли Пенелопа окликает его по имени.

– Право, тебе не следует тревожиться из-за Элоизы, – сказала она. – В Лондоне полно народу.

Леди Уистлдаун может быть кем угодно. Господи, да с твоей наблюдательностью… – она пошевелила пальцами, напоминая ему о заляпанных чернилами пальцах Элоизы, – ты сам мог бы оказаться леди Уистлдаун.

Колин удостоил ее снисходительным взглядом.

– Не считая того, что половину времени я провожу за границей.

Пенелопа проигнорировала его сарказм.

– Зато ты отлично пишешь.

Колин усмехнулся, собираясь отразить ее довольно слабые доводы язвительной репликой, но утверждение, что он «отлично пишет», вызвало в его душе такой восторженный отклик, что он так и остался сидеть с дурацкой ухмылкой на лице.

– Колин, с тобой все в порядке? – встревожилась Пенелопа.

– Конечно, – поспешно отозвался он, постаравшись при дать своему лицу более осмысленное выражение. – А почему ты спрашиваешь?

– Потому что у тебя какой-то странный вид. Очумелый, я бы сказала.

– Со мной все в порядке, – заверил он ее чуть громче, чем было необходимо. – Просто я размышлял о скандале.

Пенелопа испустила раздосадованный вздох, вызвавший у Колина раздражение. Интересно, чем это он ей так досадил?

– Какой скандал? – осведомилась она.

– Который разразится, когда Элоизу разоблачат, – проскрежетал он.

– Она не имеет никакого отношения к леди Уистлдаун! – упорствовала Пенелопа.

Колин внезапно выпрямился в кресле, осененный новой идеей.

– А знаешь, – произнес он напряженным тоном, – в сущности, это не важно.

Пенелопа тупо смотрела на него добрых три секунды, затем обвела взглядом комнату.

– Где еда? – пробормотала она. – Должно быть, у меня головокружение от голода. Разве ты не сходил с ума последние десять минут от одной только мысли, что это может быть Элоиза?

Как будто это послужило условным сигналом, на пороге появился Брайерли с тяжело нагруженным подносом.

Пенелопа и Колин молча ждали, пока дворецкий накрывал на стол.

– Прикажете наполнить ваши тарелки? – осведомился он.

– Нет, спасибо, – поспешно ответила Пенелопа. – Мы справимся сами.

Брайерли кивнул и, наполнив два стакана лимонадом, вышел из комнаты.

– Слушай. – Колин вскочил на ноги и притворил дверь, оставив лишь узкую щелочку, чтобы соблюсти приличия.