Не Барби для босса (СИ)

— Эх, Люба! — обхожу кресло и кладу ей руки на плечи.

Чуть сжимаю, массируя, и она вся напрягается. Склоняюсь к ее уху и понижаю голос.

— То Смирнова, то Ирка. Теперь ты.

— Р-роман Петрович, — Любка довольно резво вскакивает с кресла и вжимается в мой стол. — Я замужем.

— Пф! — закатываю глаза и улыбаюсь. — Разве это проблема?

Отодвигаю кресло и иду к ней медленно, как хищник к забившейся в угол добыче. Люба мечется глазами по кабинету, но с ее габаритами сбежать не так-то просто."

"— Хочу тебя, Люб. — усмехаюсь. — Буду за сплетни на заводе оргазмами наказывать. То импотент я, то еще что-то придумали.

— Роман Петрович, — выдыхает она испуганно. — Я не могу. Это не я!

— А кто? — щурюсь, останавливаясь очень близко, и поправляю ей прядь волос.

— Так Ирка со всеми шушукалась утром о чем-то.

— О чем? — усмехаюсь.

— Да не знаю я! Мне некогда!

— То-то я смотрю, декабрь сверх нормы закрыли. А это моя Люба старается. Иди сюда, поощрю тебя. — подхватываю ее под бедра.

— Роман Петрович! — верещит Люба на грани с ультразвуком, упираясь мне в плечи. — Прекратите, пожалуйста! Не надо!

Конечно же, я не смогу ее поднять, просто блефую, но этого достаточно.

— Да о том, что у вас с Женькой было что-то! — орет Любка дурниной. — Я не слушала, правда!

— Ну, смотри, Люба! — отпускаю ее и поглаживаю по плечу. — Если что, заходи.

Она собирается что-то ответить, но замирает с открытым ртом. Я тоже удивленно отстраняюсь, услышав, что в коридоре раздаются какие-то странные звуки. Прислушиваюсь и понимаю, что это женские крики.

Глава 21. Роман

Вот оно любопытство! Люба, отталкивая меня, бросается к двери. И эта женщина будет мне твердить о том, что не в курсе последних событий?

Когда дверь открывается, истерические визги доносятся громче.

Бросаюсь на звук, потому что чуйка подсказывает, что там замешана моя Барби. А вдруг Ирка решила сорвать злость на ней?!

Толкаясь, вываливаемся с Любкой на лестницу и я замираю от неожиданности.

— Женя, — выдыхаю, теряя дар речи, потому что моя кукла тащит за волосы непутевую кладовщицу. Та держится за хвост и орет дурниной, царапая ногтями Жене руки.

Но мой хрупкий терминатор будто не чувствует боли и целеустремленно двигается вперед.

— Щас ты всем расскажешь, кто у нас шалава, — рычит Смирнова, не замечая нас. — Щас ты и про подсобку расскажешь, и про то, кто каким местом премии зарабатывает!

— Женя! — зову громче, бросаясь к ней. Она оборачивается и останавливается, но черную гриву Ирки из кулака не выпускает. Та стонет.

— Женя, ты что творишь? — ошарашенно смотрю на мою девочку.

Злая, раскрасневшаяся и взлохмаченная, она тяжело дышит и сверлит меня тяжелым взглядом, но ничего не отвечает.

— Отпусти ее. — смотрю в темные от ярости глаза и чувствую, как сердце набирает обороты.