Неподходящий

— Терпение, — прошептал он, не отрывая губ от ее мгновенно напрягшегося живота: его дыхание опаляло раздраженную короткой щетиной кожу, и сочетание этих ощущений лишь прибавляло происходящему чувственности. — Я только начал. — Резко скользнув по бедру чуть выше, его ладонь ребром уперлась во влажную ткань кружева, а затем надавила.

Кира громко застонала.

Два его пальца — указательный и средний — смело забрались под трусики и прижались к горячей и мокрой коже. Медленно и свободно они скользнули вперед-назад, намеренно не добираясь до клитора, пока большой сквозь ткань надавливал на лобок, отчего томительная неудовлетворенность возрастала и возрастала, отчаянно и безрезультатно стремясь к недостижимому освобождению.

Движения мужских пальцев казались Кире не только будоражащими, но изучающими, словно Сергей прямо сейчас исследовал самую сокровенную часть ее тела. Узнавал и запоминал. Какая она на ощупь и на... вкус.

Мутными от возбуждения глазами Кира смотрела на самую порочную и откровенную картину в своей жизни: отстранившись и выпрямившись, Сергей поднял руку, которой только что ее касался, к собственному рту и облизал. Неторопливо, с явным наслаждением. Найдя при этом Кирин взгляд своим, темным и совершенно бездонным. Поглощающим.

Ее прошибло всю — с головы до ног. Ничего развязнее и горячее Кира в жизни еще не видела. Ее потряхивало изнутри, тело ныло, как обожженное, за грудиной бухало сердце — да так, что отголоски его ударов достигали горла. Желаний вдруг стало слишком много: ни одного не разобрать, но осуществить было необходимо все и немедленно, иначе — точно смерть."

"Кире подумалось, что она сейчас готова просто наброситься на Сергея, лишь бы он не прекращал делать с ней все то, что делал прежде. Одной ей эту муку, это саднящее раздражение напополам с предвкушением небесной легкости, ни за что на свете не унять.

Только с ним.

И Кира потянулась к Сергею, едва приподнялась на локтях, надеясь сесть на столе, но мышцы ослабели как никогда. Движения давались тяжело и выходили неловкими, словно она была изрядно пьяна.

— Лежи, — ее остановил мягкий и тем не менее приказывающий шепот. Склонившись к Кире, Сергей осторожно опустил ее обратно на столешницу. — Сначала ты, — выдохнул он ей на ухо, следом прижимаясь губами к мочке.

Кира едва слышно застонала: приятно. Просто ужасно приятно.

От мурашек, пущенных его губами по ее шее. От слов. От его запаха. Тепла.

Наверняка после сегодняшней ночи она обречена возбуждаться от одного присутствия Сергея поблизости. У нее уже сформировался вполне предсказуемый ассоциативный ряд. Очень откровенный и яркий, как идеальный порнофильм.

— Ты такой щедрый? — к собственной гордости у Киры все-таки получилось сострить.

Сергей хрипло рассмеялся.