Невеста моего сына

— I need your bikе!*

А еще пригрозила, что расскажу властям заповедника о том, чем промышляют аборигены. Не была уверена, что сработает, но паренек оказался не из бывалых. Цвет лица померк, и он кивнул, протягивая мне велик с облупившейся рамой.

Я посмотрела в последний раз на карту и запрыгнула в седло.

Только размышляя над своими реакциями после, когда уже оказалась посреди саванны в разгар ночи, я поняла, что очередной раз просто выбрала бегство.

Невзирая на опасность. На то, что была без оружия. Ракетница не в счет. Между вероятностью остаться один на один с Ричардом в замкнутом пространстве, куда гарантировано никто не войдет, потому что без необходимости или приглашения никто не ходит просто так смотреть на самое скучное зрелище — мигающие зеленые точки на экране, и полной опасностей саванной, я выбрала второе.

Единственный урок, который я вынесла из жизни, это не позволять зажимать тебя в угол. И зарубила себе на носу, что больше никогда не позволю себе оставаться один на один с человеком, рядом с которым трясутся поджилки.

Так что плевать, саванна вокруг или необитаемый Марс. Даже хорошо, что дело не происходило на красной планете. Я бы умчалась даже в открытый космос, если бы это помогло спастись.

Вот только, когда на саванну обрушилась густая беззвездная тьма, страх перед Ричардом все-таки схлынул, а разум завопил в полную силу: «Что же ты, дура, наделала?!»

На этой широте не существовало сумерек. Казалось, кто-то просто дернул выключатель — пора спать! — и наступила ночь.

А я, ослепнув на дороге, которая петляла передо мной, ведя к селению, поняла, что как раз фонарик-то я с собой и не взяла. Потому что рассчитывала вернуться засветло. Или просто не думала об этом, ладно. В тот момент ярко светило солнце, а мной управляла паника. И сборы мои были хаотичными.

Хорошо, что к рыбацкой деревеньке была проложена какая-никакая, но тропа. Когда сгустился мрак, сначала я остановилась. Даже думала вернуться, но вспомнила про Шему. Она тоже там, одна. Пусть она и была львицей, но ее повадки были мне очень знакомы. Она тоже выбрала бегство.

По колее я и продолжила свое движение, пусть и медленнее. Сразу стало прохладней, хотя нагретая за день земля медленно отдавала тепло.

Звуки природы, те самые, что могут убаюкивать, когда слушаешь их в наушниках дома, сейчас работали с точностью до наоборот. Я прислушивалась к каждому. Все вдруг стало казаться очень громким — каждый шорох, скрип, рев? Боже. Даже кроме львов, в Акагере было полно хищников, которых мне следовало опасаться.

Я стала останавливаться, чтобы задержать громкое, как казалось, дыхание, и вслушивалась в какофонию ночи. Понимала, что теряю время, но не могла с собой ничего поделать.