Невинная для Лютого

— Спасибо, — пошевелил он бледными губами. Стиснул их и попытался встать.

Я быстро поднялась и придавила его огромную грудь к кровати.

— Лежи! — Снова чертыхнулась, вспомнив, что мы должны изображать жениха и невесту, мягко улыбнулась и как можно нежнее добавила: — Тебе нельзя вставать, милый.

Молилась, чтобы он не шевелился, потому что, захоти он подняться, легко сделал бы это, даже если бы мы обе его удерживали. Торопливо добавила:

— И прости за грубое слово, у меня случайно вырвалось, я испугалась, что ты спросонок девушке шею сломаешь. — Обернулась на перепуганную медсестру и постаралась добавить гордости в тон: — Он боец!

Так же я восхищалась победами Призрака на скачках.

Скрипнула зубами, улыбка стала кривой, но девушка кивнула и, пятясь, пробормотала:

— Я позову врача.

Выскочила из палаты, словно тут вот-вот взорвётся бомба. Я сдержала порыв последовать её примеру и отдёрнула руку, которая и так вряд ли удерживала Лютого. Сухо произнесла:

— Тебя сильно ранили. Врач рекомендовал полный покой.

— Спасибо, что побеспокоилась, — он отодвинул мою руку еще дальше, сорвал капельницу, что была подключена к внутренней стороне его локтя, и тяжело поднялся.

Так и замер. Казалось, один шаг его опрокинет на пол, но Лютый упорно тряхнул головой, подвинул ногу, потом потянул вторую. Прошипел забойный мат и присел на край кровати.

Большие плечи опустились, мощная шея согнулась, а мужчина повернул голову в мою сторону и тихо спросил:

— Что с ребенком?

— Он не пострадал, — поспешила я ответить. С беспокойством наблюдала, как темнеют его глаза, как покачивается огромное тело. — Лютый, послушай.

Врач, которого привёз твой друг Макс, сказал, что после таких травм не выживают. Чудо, что ты пережил обе. Он очень настаивал, чтобы ты отлежался. Главное покой, хоть несколько дней.

Всё внутри переворачивалось от необходимости уговаривать это чудище поберечь себя, но я не могла иначе. Как вспомню момент, когда он, окровавленный, нёс меня на руках, не обращая на умирающего друга, так будто кто на шею удавку надевает. Да, Лютый — гад и сволочь, и я буду ненавидеть его до конца жизни, но…"

"— Ты же помнишь, что мы в одной связке? — посмотрела в его глаза и почти утонула в темноте пропасти.

Сглотнув, тише продолжила, выталкивала каждое слово, будто кровь выдавливала из раны: — Чтобы отомстить и найти сына тебе понадобятся силы.

— Будто тебе есть до этого дело, — сказал он сухо. Сжал руку, глянул на свой кулак и все-таки снова встал. — Где Серый? Что с ним? — он не шел, а плыл к двери.

Зло выдохнула и бросила ему в спину:

— Упадёшь до того, как узнаешь, и истечёшь кровью от разошедшихся швов.