Невольница

Ничего слишком интимного, но очень чувственно. Никогда не была настолько восприимчивой. Гиперчувствительной. Это должно меня напугать. Но почему-то не пугает. Я такая смелая и раскованная.

Гордей тянет меня к себе, заставляя спиной прижаться к его груди. Сердце бьется в унисон с музыкой, неровно, с надрывом.

— Танцуй, — приказывает шепотом, губы касаются мочки уха.

И я, как под гипнозом от его хриплого шепота, двигаюсь, потираясь о сильное мужское тело.

Его колено втискивается между моих ног, рука сжимает талию так, что ребра ноют. Это не танец… Это голый секс.

Я должна это остановить. Но вино сломало все мои барьеры.

В какой-то момент, когда я окончательно теряю себя, сильная мужская ладонь обхватывает мои скулы, запрокидывая голову.

Его губы прикасаются к моим…

Он не целует, просто замирает, выбивая почву из-под ног.

— Гордей, — выдыхаю, но он глушит мои вялые попытки сопротивления, захватывая мои губы.

Тело предает. Колени подкашиваются, в ушах звон. Последнее, что вижу, — его глаза, горящие триумфом, прежде чем зеркальный потолок клуба расплывается, мелькая огнями.

Темнота…

Глава 4

Таисия

За моей спиной запирается дверь. Каждый щелчок замка отдается стреляющей болью в голове. Сглатываю, останавливаясь посередине светлой гостиной. Хочется снова впасть в истерику и требовать, чтобы он меня выпустил. Но пистолет в руках Гордея резко отбивает желание истерить. Нельзя злить мужчину с оружием. Нельзя провоцировать психов. Надо делать вид, что играешь по их правилам."

"— Проходи на кухню, — совершенно спокойно сообщает мне Гордей, словно минуту назад не вжимал мне в голову пистолет, не заламывал руки, которые сейчас болезненно ноют, и не угрожал прострелить колени. Поразительная смена настроения. От безжалостного зверя до снова уравновешенного мужчины.

Шизофреник?

Это многое объясняет. По телу прокатывается ледяной холод. Страхом сковывает так, что я еле передвигаю ногами.

Он же сейчас все что угодно может со мной сделать. И насилие — не самое страшное.

— Присаживайтесь, Таисия, — кивает мне на высокий стул за стойкой, а сам обходит ее и открывает шкаф.

Настороженно наблюдаю за каждым его движением, сжимая вспотевшие ладони.

Мужчина наливает стакан холодной воды и кидает туда какую-то большую таблетку, которая тут же шипит, растворяясь. Следом высыпает в ладонь еще несколько таблеток и протягивает мне.

Отрицательно кручу головой, распахивая глаза.

— Это просто адсорбенты и обезболивающее. Тебе надо их выпить и поесть. Станет легче. И пей сегодня больше воды.

Теперь понимаю, почему мне отшибло память. Вино было не простое.

А бабуля учила меня ничего не принимать из рук незнакомых взрослых дядек.

Ну я же уже такая взрослая, почти двадцать три года…

Поплыла, очаровалась, как малолетка.