Невольница

И то мы не общались. Я спросила у мамы, кто этот дядя на ее дне рождения, она сказала, что это мой отец. Все! Злюсь, потому что не понимаю, какое это имеет отношение к происходящему.

— Тем не менее его обеспечение и содержание ты принимаешь.

— Откуда тебе это известно? Кто ты вообще такой?!

Кричу. Головой понимаю, что этого не стоит делать. Но нервы сдают.

— Еще раз повторяю, что вопросы здесь задаю я.

— Да, принимаю. А почему нет? Он сделал меня, бросил мать, не присутствует в моей жизни, так пусть рассчитывается.

— Расчетливо, — ухмыляется. — Вы с ним в этом похожи.

— Что значит похожи? Ты его знаешь?

Губы мужчины расплываются в циничной улыбке.

Ах да, я забыла, что вопросы здесь задает он.

— Можно мне воды?

— Стаканы в шкафу над раковиной, вода в кране фильтрованная. Еда, если вдруг передумала, в холодильнике. Одежда в шкафу, полотенца в ванной."

"Гордей оставляет грязную чашку в раковине и выходит из кухни. А я быстро поднимаюсь со стула и иду к раковине. Включаю воду, создавая фоновый шум. И открываю выдвижные ящики кухонного гарнитура. Ножи бросаются в глаза сразу. Здесь целый набор: от маленького для масла до большого. Беру небольшой, засовывая в карман платья. Быстро наливаю себе большой стакан воды и выпиваю почти залпом. Наливаю еще бокал, потому что жажда не проходит. Желудок неприятно сводит.

— В общем так, Таисия. Ты сидишь здесь тихо и не создаешь себе проблем. И тогда у тебя будет все хорошо.

Вздрагиваю, оборачиваясь. Подонок стоит в дверях, опираясь на косяк. Сердце замирает. Он не мог видеть, как я взяла нож.

— Ты хотел сказать, тебе проблем? — кусаюсь от шока.

— Себе, Таисия, себе, — усмехается, качая головой. И вроде сейчас с виду тот же привлекательный мужчина. А внутри псих. — И если взяла нож, то будь готова меня им убить, в противном случае качество твоей жизни в этом доме резко ухудшится, — язвительно усмехается. Холодное лезвие ножа прожигает карман.

Гордей отталкивается от косяка и идет ко мне. Взгляд хищный, сумасшедший. С его лица снова стирается обаятельная маска и появляется волчья, опасная. Засовываю руку в карман, сжимая рукоять, отступаю назад, упираясь бедрами в кухонную тумбу.

— Не подходи, — голос надрывается. А подонок смеется.

— Либо отдай мне нож, либо используй его, — вздергивает бровь, протягивая руку и провоцируя меня.

— Просто отойди от меня, — севшим голосом прошу его я. Но Гордей не думает отступать и подходит почти вплотную. От страха и ненависти к этому мужчине вскидываю руку с ножом, угрожая, а у самой губы немеют и по спине скатываются капельки холодного пота.

Конечно, я не убью его. Но не потому, что жалею этого мерзавца. А потому что в общем не способна никого убить.