Невольница

— А когда ты…

Бабуля не успевает задать вопрос, потому что три минуты проходят, и Гордей отключает, убирая телефон в карман.

— Умница.

— Что дальше? Сколько ты будешь меня здесь держать?

— Это зависит от твоего отца.

Встаю с места. Аппетит пропал, сил воевать уже нет, оставаться наедине с этим подонком я больше не хочу.

— Все? Доволен? Спектакль окончен, мне можно подняться наверх?

А Гордей идет на меня, и мне совершенно не нравится огонь в его кофейных глазах. Отступаю.

— Не подходи, — настороженно произношу я. — Прекрати вторгаться в мое личное пространство! Ты больше не привлекаешь меня как мужчина. Ты, если хочешь, мне отвратителен теперь.

Упираюсь в стену спиной. Гордей подходит вплотную и ставит руку на стену возле моей головы. От его тела исходит жар, но я покрываюсь холодными мурашками.

— Тая, Тая, — с усмешкой качает головой. Вторая его рука ложится мне на талию, сжимая ткань платья. — Нельзя провоцировать мужчин. Это вызывает желание доказать, кто сверху.

— Не смей меня трогать! — пытаюсь вырваться, но мужчина вжимает меня своим телом в стену, выбивая из легких кислород.

— А то что? — оскаливается, провоцируя меня. И я не нахожу ничего лучшего, как размахнуться и залепить этому подонку пощечину, отбивая собственную ладонь. Его лицо дергается, на щеке остается красный след. И я замираю, ожидая сдачу. — И это тоже возбуждает, — усмехается мне в лицо. — Очень, — его голос хрипнет.

Закрываю глаза, сглатывая. Мне кажется, вот именно сейчас внутри сработал щелчок и я выключилась. Злость, ярость, отчаяние, желание бороться с этим мужчиной сходят на нет. Я просто хочу, чтобы он больше меня не трогал.

— Просто отпусти меня наверх, пожалуйста, — шепчу ему, всхлипывая. Тишина, его дыхание обжигает мое лицо.

Гордей отступает, и я глотаю воздух, словно не дышала все это время.

— Расслабься, детка. Я отлучусь до завтра. Ты под охраной, но дом в твоем распоряжении. Поужинай нормально. Ты же голодна. Парни тебя не тронут, если не дашь им повод. И лучше не провоцируй их, поверь, они не будут с тобой столь аккуратны, как я, — кидает он и выходит из гостиной на улицу, а я сползаю по стене на пол. Так бывает, когда перенервничаешь и нет сил даже на анализ происшедшего.

Глава 7

Гордей

Страх и боль — лучшие способы управления людьми. К сожалению, в наше время не придумали ничего более гуманного.

Моя цель — не запугать эту девочку или сломить ее. Страх должен держать ее в напряжении, чтобы она не наделала глупостей и не разрушила мои планы. Все просто: если дать женщине волю, то она сядет на шею. Но если держать ее на коротком поводке и показать, что будет, если откажется играть по правилам, то она станет более управляемой.

Страх — это тонкий инструмент, требующий точности ювелира. Им не ломают, а манипулируют.