Незабытые чувства

Правда, Алёна? А почему Андрей записан на тебя и в графе «отец» стоит прочерк? Брат не захотел принимать участие в воспитании собственного ребенка?

– Дима сейчас живет за границей. В Россию он не планирует возвращаться. И быть отцом Андрея тоже. Поэтому и прочерк.

– Бросил вас? – невозмутимо уточняет Багдасаров.

– Так сложились обстоятельства.

Противный холод сковывает затылок, спускаясь вниз по спине, когда я об этом вспоминаю.

– Поподробнее.

– Три года назад Дима с беременной от него девушкой попал в аварию. Даша не выжила, а он еле выкарабкался. Их ребенок появился на свет недоношенным, ему требовался круглосуточный уход. Я Андрея выходила. Разом свалилась куча проблем, а родных и помощи – никого. Даша одна, мать Димы сильно сдала, узнав о несчастье с сыном. А сам Димка на больничной койке между жизнью и смертью... Я обратилась к Гончарову, чтобы продать салон. Он согласился помочь не только с ним, но и с документами на мальчика. Позже я купила новое жилье, оплатила Димке лечение и погасила его долги по бизнесу, остальное вложила в развитие секций. В то время я активно начала заниматься этим делом и не захотела бросать.

– А Слуцкий? Почему он не захотел помочь? – с удивлением спрашивает Ян, вскидывая брови.

Мне неприятно говорить об Антоне. Никогда не смогу простить этого человека за ту ночь и все, что он сделал. Два года ничего о нем не слышала, никак не интересовалась его жизнью и впредь собираюсь делать то же самое.

– Ты же в курсе, что он сел. Все случилось примерно в один промежуток времени. Антону оказалось не до моих проблем.

Говорю и сама понимаю, что после этой информации у Яниса возникнет еще больше вопросов. Но Гончаров пообещал, что никогда и ничего не расскажет Багдасарову о той ночи. Я тоже не смогу. Оказывается, причинять боль другим людям, и особенно тем, кто тебе не безразличен, – больно вдвойне.

– Получается, Дима отказался от сына? – переспрашивает Янис.

– Почти так. По бумагам я единственный близкий человек Андрея. Врачи давали неутешительные прогнозы насчет брата. Гончаров предложил оформить бумаги таким образом, чтобы ко мне и ребенку, в случае смерти Димы, не возникло никаких вопросов. Я согласилась. К тому времени, когда брат все-таки оклемался после аварии и вышел из больницы, Андрей уже уверенно бегал по квартире и четко называл меня мамой. Родного отца он сторонился и к себе не подпускал. Дима честно пытался стать папой для своего ребенка, но в итоге подписал контракт с заграничной фирмой и улетел. С Андреем они видятся редко, он даже не спрашивает о нем. Поэтому вопросы «Где твой папа?» и тому подобное – больная тема для нас. Словно ребенок чувствует, что его бросили, и всех воспринимает в штыки. Наши отношения с братом сильно испортились из-за этого.