Няня поневоле

«Почему всегда, когда речь заходит о шантаже, мы обычно думаем об адюльтере и порнухе? Вполне может быть любое другое преступление… Воровство… Убийство!»

Честно говоря, от страшной догадки меня словно током бьет. Пронизывает каждую клеточку острой болью. И душа вопит. Орет несмолкаемо. «Это он! Он!»

Сдерживаюсь из последних сил. Сжимаю руки в кулаки, пытаясь обуздать нахлынувшую ярость и не задушить эту тварь голыми руками. Вызвать полицию? Так вот он, майор, за столом сидит и смотрит на меня внимательно.

— Саня, — пихаю брата в плечо. — Иди-ка сюда! Покажу что-то.

Ворон лениво встает из-за стола. Обходит его с моей стороны и вместе со мной склоняется к ноутбуку. Напряженно следит за моими манипуляциями.

— Может, потом, Серый? — спрашивает, не понимая.

— Подожди, бро, — останавливаю, насупившись. — Посмотри на наши детские снимки, — говорю, стараясь казаться беззаботным. И только один человек из десятка собравшихся, понимает, о чем идет речь. Поникшая фигура посреди моего кабинета говорит сама за себя. Но я? Как же я раньше не догадался!

Одним щелчком открываю папку, где хранятся наши фотки двадцатилетней давности. На первой попавшейся нахожу Ступу. Он пьет из горлышка какую-то муть и нагло лыбится в камеру. Урод.

— И вот… посмотри, — открываю папку, где названием служит дата. День гибели моего отца. Тыкаю мышью в один единственный снимок. — Сравни, — прошу и все еще надеюсь на ошибку. Ну, могло же мне померещиться! От усталости, с бессонной ночи или с перепугу.

— Как ты догадался? — восхищенно шепчет Ворон. И спокойный взгляд загорается опасной яростью. — Я же этого подонка несколько лет искал!

— Я тоже, — киваю как китайский болванчик и даже смотреть не могу на Ступу. Боюсь, схвачу и разорву пополам.

Пытаясь хоть немного унять боль, делаю глубокий вздох. Ощущаю резкую боль за грудиной и снова стараюсь дышать ровно. Вдох. Выдох. И снова вдох…

— В тот момент даже не подумал на кого-то из своих. А потом, когда боль улеглась, навалились другие проблемы, — тихо отвечаю брату.

— Что скажешь, уродец? — Саня в полшага оказывается рядом со Ступой. Тянет за короткий ежик волос. — Говори, падла! Ты зачем нашего отца грохнул?

— Вашего? — изумляется Ступа. Видимо, само обвинение его не удивляет.

— Тебя Синявкин умудрился прихватить? Что у него было на тебя? Фотки с камер наблюдения? Свидетель? — трусит его Саня. А мне лишь хватает сил сдерживать самого себя. Не кинуться на проклятого врага, не размозжить ему череп. Поднимаю глаза к потолку. Там, на втором этаже, спят мои близкие: беременная жена и сын. Я не могу превращать их дом в место казни. И портить свою жизнь из-за мести тоже не желаю. Отца я давно оплакал.