Обретение дома

Следующие дни слились в череду однообразных событий. Стремительный марш ночью с захватом всех, кому не повезло оказаться на пути армии, отдых днем. Границу с Нинселом пересекли совершенно незаметно и как-то обыденно, после чего немного отклонились на север в сторону от Эндории, уходя от наиболее населенных мест. Выйдя к горам, по каньону спустились на юг, теперь уже перемещаясь и днем, тут мало обжитых мест, и риск на кого-то нарваться минимален.

Кто сказал, что зимой нельзя воевать? Если правильно подойти к организации марша, то зимой перемещаться даже проще.

Не зря же монголы именно зимой совершали свои походы. Сани, заводные лошади, небольшие широкие лыжи – эти нехитрые приспособления позволили двигаться по снегу с небывалой скоростью, тем более вот они, природные дороги – замерзшие реки. В горах, конечно, труднее, тут реки даже зимой не поддаются морозам, но ведь в сами горы никто и не лез, шли долинами между гор, они как раз позволяли попасть куда нужно. Не просто так князь требовал и от Филиппа, и от Крейса, и от Джерома максимально полных и точных сведений о той местности, где им предстояло идти.

Вот и получилось, что к границе с Эндорией они подошли практически у границы с Родезией, там их отряд и расположился в небольшой горной долине, отдыхая и ремонтируя доспехи и телеги. И как высшая похвала всем, кто принимал участие в разработке и организации этого марша, была реакция Лигура, когда они встали на отдых и у него появилось время поразмышлять о проделанном пути.

– Если бы сам не участвовал в этом, ни за что не поверил бы, что зимой можно так быстро и практически без потерь пройти так далеко.

Мы же сейчас в самом тылу Эриха.

Довольный князь хмыкнул. В свое время Филипп тоже не верил в возможность такого марша, уступил под давлением.

Сразу после остановки армии на отдых Крейс куда-то исчез, причем князь не подавал никаких признаков тревоги. Так и не отыскав его, Лигур все же решил поговорить с Вольдемаром.

– Милорд, вы не знаете, где сейчас тир Дитон?

Из всех людей, которые пришли с князем еще с Тортона, Лигур был единственным, кто называл Крейса его титулом, а не по прозвищу. Князю порой было неудобно от этого, он ведь понимал, как важно подчеркнуть для всех, что Крейс теперь дворянин, даже владеет замком, но часто забывался и называл его по прозвищу, тем более что тот против этого совершенно не возражал.

Однако все чаще новое имя становилось привычным и для князя.

Князь огляделся, убедился, что поблизости никого нет.

– Встречается кое с кем. Маршрут мы прорабатывали с ним и Филиппом Нортом совместно, так что где-то поблизости у него назначена встреча с какими-то людьми.

– Как я понимаю… О, простите, дошло.