Однажды ты пожалеешь

Лучше скажи, как там в Зареченске? Что нового? Я сто лет не была… – попыталась сбить меня с мысли Марина, но со мной такие приемы не проходят.

Вопросы её я пропустила мимо ушей и опять за своё:

– Послушай, Марин, я бы еще поняла тебя… ну, почему ты хочешь это скрыть… если бы никто ничего не знал. А так получается, что я про собственную мать узнаю такие жуткие вещи из уличных сплетен. Марин, я же не чужой человек, не из праздного любопытства спрашиваю. Я же за неё боюсь! Я должна знать, чего от неё ждать. Ну давай ты хотя бы кивнешь, если всё так? Она делала… пыталась это сделать?

Помедлив, она кивнула. И лицо у неё при этом сделалось виновато-печальное. А я подумала вдруг, как это страшно, когда твой близкий человек способен на такой отчаянный шаг… Еще страшнее, когда твоя родная мать всерьез такое сотворить…

И хотя я почти ждала именно такого ответа, но мне сделалось не по себе.

– Из-за того, что… ну, с вами сделали те подонки, она сломалась? – осипшим голосом не сразу спросила я.

Марина вскинула на меня глаза в замешательстве. Удивилась, что я в курсе?

– Да, я всё знаю, – подтвердила я. – Мне мама рассказывала, что вас с ней обманом заманили, ну и… – я осеклась. Не смогла снова повторить то ужасное слово вслух.

– Да… – тихо произнесла Марина.

– Их… тех мразей нашли?

Она кивнула, отрешенно глядя перед собой.

– Посадили? Нет?! Как же так? Они откупились, да? Или… вы на них не стали писать заявление? – несмотря на горечь, не могла сдержаться я.

Марина покачала головой.

– Почему? – изумилась я.

Она пожала плечами.

– Мы тогда были старше тебя всего на год. Не с кем было поделиться, посоветоваться… И эти сволочи запугали нас. Пригрозили, что покажут то проклятое видео нашим родным. Ты только с мамой эту тему всё же не поднимай. Всё это и так исковеркало жизнь и мне, и ей…

– Погоди… Какое видео? Они ещё и снимали это? Как они вас…? Какой ужас… И что, они так и остались безнаказанными?

Марина заметно помрачнела, явно жалея о том, что повелась на мои уговоры и сказала лишнее.

Ответила она не сразу. А когда заговорила, голос её показался каким-то сухим и бесцветным, но твердым.

– Не остались они безнаказанными. Но я не хочу об этом. И ты забудь. Не надо об этом больше.

***

Зря я катила бочку на Марину и её мужа. Даже стыдно теперь, хоть они и не знают, как плохо я про них думала. Особенно про Марину. Винила её в том, что мать с отцом разошлись. Ну и вообще относилась к ней очень предвзято. А она оказалась мировой теткой. Понимающей. И очень много для нас сделала. Помогла вот матери устроиться в школу в Электростали. И меня зачислили туда же, в выпускной класс.

– Это хорошо, что вы вместе будете, в одной школе, – рассуждала Марина. – Вдвоем всегда легче.

Наоборот, это плохо, думала я, но вслух ничего не говорила.