Однажды я выберу тебя

 – И знаю, чего хочу я. Боже, никогда не хотел ничего сильнее.

Я закрыл глаза и нежно поцеловал его в первый и последний раз за эту ночь. А потом одежда словно растаяла на телах в безумии обжигающих ласк и поцелуев, от которых кружилась голова и путались мысли. Макс опустился на кровать, и я навалился на него всем телом, кожа к коже, как можно полнее стремясь ощутить его прикосновение. Когда наши бедра притиснулись друг к другу, сердце гулко стукнуло в груди от того, что он мне предлагал.

– Макс… – выдохнул я его имя, словно мольбу. Потому что я и впрямь умолял и отчаянно в нем нуждался.

– Подготовь меня. Хорошенько. Это главное.

Я кивнул, и понимание затопило меня, словно жар, бушевавший в крови. Он позволял проникнуть в себя, и мне нужно постараться, чтобы для него все прошло как можно лучше. Отдать, а не просто взять. Убедиться, что со мной ему ничего не грозит. Потому что поначалу будет больно. И мне нужно сделать так, чтобы эта боль длилась как можно меньше.

– Хватит раздумывать, – проговорил Макс, потянувшись, чтобы меня поцеловать. Его щетина чуть царапнула губы, а потом его настойчивый, горячий рот приник к моему.

Я сделал, как он сказал. Перестал думать и что-то считать, оценивать и взвешивать. Навыки из моей холодной, идеальной жизни здесь были ни к чему. Я поддался ночи, Максу. Я лежал перед ним, обнаженный. Касался его и целовал, скользя руками по телу. Потом нашел презерватив, смазку. И пока мои пальцы готовили его для меня, я не прекращал поцелуи. Он расслабился, потому что доверился мне. И когда мы соединились, я, черт возьми, готов был разрыдаться. Он вдохнул боль и выпустил ее, так что осталось лишь ощущение блаженства.

– Ты в порядке? – выдохнул я.

– Прекрасно, – прошептал он в ответ. – Но двигайся медленно… Медленно.

Я кивнул, заставляя его теснее прижаться спиной к кровати и погружаясь глубже.

– Боже, Макс…

– Дыши, малыш, дыши.

«Малыш. Боже, что за парень».

Произнесенные им слова застигли меня врасплох. И я изумился еще больше, поняв, как сильно мне понравилось услышать подобное из его уст. Мне хотелось, чтобы он повторял это снова и снова…

Но ощущение того, что я находился внутри Макса, с каждым толчком бедер чувствуя, как плотно сжимается вокруг меня его тело, разбивало все мысли на части.

"– Мать твою, – выдавил я. – Ты… Макс. Это… Это…

«Это – все».

Тысяча сбывшихся желаний. Тысяча нарушенных обещаний исцелиться, данных самому себе. Сто черных ночей изо льда и потрясения, страха и стыда, за которыми следовали еще сотни, наполненные самоотречением и измором. Все это растворилось в совершенстве проведенного с ним мгновения.

Приложив неимоверные усилия, я двигался медленно.