Однажды я выберу тебя

Кроткий человечек, которому было далеко за пятьдесят. Он вел себя утонченно изысканно и всем своим видом будто давал понять, что, пока он управляет поместьем Маршей, все будет в порядке.

Сезар взглянул на Эдди, потом на меня.

– Все хорошо?

– Уже намного лучше, – проговорил Эдди. – Мистер Кауфман успокоил мне нервы ужасной игрой на пианино.

Сезар усмехнулся.

– Рад слышать, что это помогло. – Он благодарно кивнул мне. – И что же вас так расстроило, мистер Эдди?

– Я боялся, что Сайласа опять услали.

Улыбка Сезара померкла, и лишь отразившееся в темных глазах напряжение выдавало его тревогу.

– Конечно же нет, мистера Сайласа не услали, – слегка улыбнувшись, проговорил он. – Эдди, думаю, вас искала Рамона. Сегодня чистили столовое серебро. А она знает, как вы любите раскладывать его по местам.

На долю секунды глаза Эдди вспыхнули.

– Несомненно. Задача величайшей важности. – Он коснулся козырька воображаемой кепки. – Мистер Кауфман, неизменно приятно. Может, вам стоит взять пару уроков игры на пианино у моего брата? У него достаточно таланта. А вам он, полагаю, не помешает.

Он вышел из комнаты, а Сезар повернулся ко мне, сцепив руки за спиной.

– Эдди частенько дает волю воображению, – проговорил он.

Я скрестил руки на груди.

– По моему опыту, люди с синдромом Аспергера как раз-таки склонны опираться на факты.

– В любом случае, ради блага семьи я бы попросил вас забыть обо всем, что он сообщил.

– Вы имеете в виду половую перестройку личности Сайласа? – Боже, эти слова даже на вкус казались отвратительными.

Глаза Сезара вспыхнули, потом он напрягся.

– Преувеличение, – проговорил он, хотя голос его звучал мрачно. – Полагаю, вы говорите о поездке на Аляску? Мистера Марша отправили в лагерь для мальчиков из-за проблем с поведением.

– На полгода? В город-призрак на Аляске, в разгар зимы? А потом в больницу? – Я замолчал и махнул рукой. – Простите. Забудьте. Неправильно обсуждать подобное за его спиной, но, боже…"

"– Боюсь, обсуждать с ним самим было бы еще хуже, – мрачно проговорил Сезар. – Это… довольно болезненная тема.

«Не сомневаюсь», – подумал я, и в груди потяжелело, когда кусочки головоломки встали по местам. Гомофобия Эдварда. Странный разговор у бассейна. Холодные напряженные отношения между отцом и сыном.

«Боже, Сайлас. Что с тобой сделали?»

Я судорожно вздохнул и выпрямился, хотя кровь в жилах заледенела и замедлила бег.

– Вообще-то, я искал вас, – проговорил я. – Мне нужно кое-что обсудить.

– Что именно?

– Эдвард Марш не знает, что я гей, так ведь?

Глаза Сезара снова вспыхнули.

– Я и сам не знал до этого момента.

– Учитывая его недавние замечания, я уж решил, что здесь запрещено нанимать кого-то вроде меня.