Одноклассница.ru

– Вы так и не вспомнили о Климе Иноземцеве?

– О ком? А, такой рыжий, мелкий… Помню, помню! Ох, крови он мне попортил, паршивец… – хрипло засмеялся учитель, потом закашлял.

Вероника почувствовала, как подкатывают к горлу рыдания. Клим не был ни рыжим, ни мелким.

– Чего нюни распустила? Ну ладно, иди уж…

Она поцеловала Андрея Максимовича в лоб и вышла на кухню.

Саша Мессинова поставила на стол кружку с дымящимся чаем.

– Он ничего не помнит… – пробормотала Вероника.

– Чайку? Да вы садитесь… Врачи сказали – дня два-три ему осталось. Чудо будет, если неделю протянет. Мы с мужем по очереди с ним сидим.

– Если хотите, то я…

– Спасибо, – покачала головой Саша. – Своя ноша не тянет.

– Рак – это страшная вещь… – пробормотала Вероника, отпив из чашки.

Саша тоже налила себе чаю, села напротив Вероники. Дочь Мессинова хоть и выглядела печальной, но все равно круглое лицо излучало энергию. Папина дочка…

– «Химия» его добила. Вот ведь лечение жестокое… А лучше и не придумали ничего! Врачи так и говорили – неизвестно, что быстрее добьет.

– Что? – рассеянно спросила Вероника.

– Я говорю – дикость. Папа, когда заболел, похудел сильно. Потом эта «химия»… «Химия» рак уничтожила. Но она и добила его окончательно! Совсем прозрачным стал. Он сейчас умирает не от рака, не-ет!.. Он умирает от этой… от кахексии.

Вероника поставила кружку на стол.

– От чего?

– От кахексии[1]. От истощения то есть. Организм ничего не воспринимает. Ни пищи, ничего… Мы и витамины ему кололи, глюкозу и всякие питательные смеси… Ни-че-го. Я говорю – два дня ему врачи отмерили.

Вероника облизнула враз пересохшие губы. Произнесла название нескольких препаратов.

– Эти давали?

– Давали! Без толку… Я ж говорю – уже необратимый процесс, – вздохнула Саша. – А вы не переживайте. Все хорошо. Папа уходит счастливым. Господи, Вероника, да что это с вами?

– Ночь не спала… Послушайте, Саша… – Вероника заплакала, потом засмеялась, чувствуя, что опять не владеет собой. – Но это смешно… И невероятно!

– Что – невероятно? – испуганно спросила Саша.

– Я же… Нет, ну так не бывает! – Вероника опять залилась смехом.

– Это нервы, – глядя на Веронику, убежденно произнесла Саша. – Сейчас я вам валокордину накапаю.

– Саша, милая… Не надо мне валокордину… Я сейчас вам все объясню… Я же биохимик, я вам сказала? Так вот… Я как раз сейчас работаю над препаратом… который способен победить истощение – кахексию то есть! Правда, это в первую очередь для больных анорексией, но…

– Хороший препарат? – быстро спросила Саша.

– Хороший! На мышах вот испытываем… Живут мыши-то! – заливаясь смехом, с трудом произнесла Вероника.