Осеньu0026Детектив

Но тележка каждый раз проезжала мимо ее двери. О ней забыли или не знали. Не все знали. Позвать на помощь она не могла, она лежала с заклеенным ртом, накрепко привязанной ремнями к кровати. Вчера, развеселившись, ее мучители забыли о пластыре. Или решили, что она уже не придет в себя. Что она умирает. И меры предосторожности ни к чему.

А что, если…

И как только громыхание посуды поравнялось с ее дверью, Любовь Игоревна закричала. Сначала тихо. Потом все громче и громче. И по суете в коридоре поняла, что ее услышали. Загремели ключи в замочной скважине, дверь открылась.

– Господи, кто это?! – ахнула какая-то женщина. – Как вы здесь оказались? Это же бывшая ординаторская. Она под ремонт оставлена. И в ремнях… Иван Сергеевич! Иван Сергеевич, сюда!..

Потом было много суеты и слез. Ее слез. Когда она поняла, что спасена. Что главный врач, явившийся из отпуска, даже не подозревал еще об одном пациенте. Нелегальном! И не пациенте, а буквально пленнике. Пленнице! Он только вернулся из отпуска и еще толком не разобрался в бумагах. Даже не смотрел истории болезней. А его никто не предупредил.

Заведующий отделением на выходном.

Так он надрывался в телефонную трубку, расхаживая по бывшей ординаторской, где Любови Игоревне уже ставили капельницу и меняли белье и одежду.

Потом он схватился за голову и простонал:

– Вы, оказывается, официально числитесь как без вести пропавшая! Вас полиция который день ищет. Фотографии волонтеры раздают на каждом углу. Боже, вот это выход из отпуска! Теперь начнется: проверка за проверкой! Я сам на скамью подсудимых этих гадов посажу. Вот это коллеги! Сам посажу! Теперь начнется!..

Ничего страшного для нее лично не началось.

Началось настоящее счастье, потому что приехала Лариса с Глебом, который, как выяснилось, сопровождал ее повсюду в поисках. Они даже слушать не захотели о том, чтобы оставить пациентку под капельницей в пансионате хотя бы еще на сутки.

– Домой. Только домой, – сурово сводила брови Лариса, а губы ее предательски дрожали.

И она еле сдерживалась, чтобы не наорать на бедного главврача, проглядевшего среди своего персонала преступников и проглядевшего историю болезни еще одного пациента. И на Глеба, который постоянно суетился и пытался угодить не столько своей бедной престарелой родственнице, сколько самой Ларисе.

И видно было, что он в нее влюблен. И готов терпеть даже ее крутой нрав и колкости, которыми она сыпала всю дорогу, пока они ехали в город.

В квартире, куда ее доставили в инвалидном кресле, было тепло и чисто. Пахло едой.

– Отопление включили, пока вас не было, – доложила Лариса и повезла ее в кресле в спальню. – Ваша горничная из загородного дома приезжала. Навела порядок. Приготовила еды.