Осеньu0026Детектив

– Что именно приготовила?

– Ваш любимый луковый суп и…

– Так зачем же ты меня в койку тащишь, Ларочка? – шутливо возмутилась Любовь Игоревна. – Вези меня в кухню. Будем обедать…

Глеб с Ларисой быстро накрыли на стол. Любовь Игоревна потребовала достать вишневой наливки из резного буфета.

– Берегу для особых случаев, – пояснила она Глебу, который налил им по рюмке. – Сейчас как раз такой случай!

– Еще бы! – подхватил он, глядя на нее виновато и восхищенно одновременно. – Вы настоящий боец! Эта рюмка за вас! Мы бы нашли вас, непременно нашли. Но днем позже.

Мы уже вышли на этот пансионат по номеру машины. Это был служебный автомобиль Макса. И Лариса хлопотала о разрешении на посещение. А вы сами… Просто восторг, а не женщина!

Тему Григория, которого взяли под стражу вместе с его дружками, никто не поднимал. Она была под запретом.

– Но мы бы все равно нашли вас, Любовь Игоревна, – повторил Глеб.

– Не это главное, – улыбнулась она ему в ответ и, похлопав по руке, кивнула в сторону притихшей Ларисы. – Главное, что в результате этих поисков вы нашли друг друга.

– Да! – с чувством выпалил он.

 – И это тоже!

– Но, Лариса… – Любовь Игоревна подмигнула своей соседке и взяла в руки ложку. – Ты помнишь, да? Перца не должно быть много. Нюанс! Иначе все испортишь…"

"Людмила Мартова

Вальс-бостон

Влажный прохладный воздух приятно холодил грудь. Бегать в такую погоду – одно удовольствие: уже не жарко, еще не холодно. Плюс двенадцать. Да и красота вокруг – глаз не оторвать. Золотую осень в старинном московском парке Митя любил особенно. Осень вообще была его любимым временем года, когда мир вокруг замедлялся, словно готовясь впасть в спячку.

В прошлом оставалась жаркая летняя суета, когда хотелось все успеть, длинные, почти белые ночи, лишающие сна и заставляющие мечтать и томиться по чему-то несбыточному. Весной и летом ему хотелось влюбиться, сильно, до дрожи в ногах, хотя уж что-что, а этого он себе позволить никак не мог. Чемпион России по спортивным бальным танцам в европейской программе, почти что чемпион Европы. Слишком многое поставлено на кон, так что ногам дрожать точно нельзя. Такое томление духа Дмитрий Фриш испытывал каждый год где-то с середины апреля по начало августа, а потом ничего, отпускало.

Зиму он, впрочем, не любил, потому что белое безмолвие не давало никакого простора фантазии, навевая мысли о неизбежной смерти. А вот золотая осень с ее буйством красок ложилась на душу целительным бальзамом. Еще не холодно, уже не жарко. В том числе в душе и мыслях.

В Измайловском парке он для поддержки спортивной формы бегал в любую погоду, даже в морозы, а вот спокойное удовольствие от пробежки получал только пару месяцев в году, ранней осенью.