Паутина

Заберут мои деньги, пустят по ложному следу, да еще и посмеются над дураком.

– Запросто, – вздохнул старший. – Вы не москвич, приехали и уехали. Мстить из Петербурга будет затруднительно. Это если вдруг узнаете, что Прошка вас обманул. А можете и не узнать. Если доносить всерьез, он сильно рискует. А если открыться атаманам, рисков никаких. Деньги огребет опять же, черт люстриновый. Запросто…

Что делать? Голосование было неделю назад. Сыщик решился. Он отправился в контору Машистова, предъявил полицейский билет и приказал выдать ему все конфетные коробки, что были получены из Бутырской тюрьмы. Расписался в их получении и повез добычу в Малый Гнездниковский переулок. Выпросил у Кошко трех надзирателей и заставил их осмотреть товар. Гора разноцветных картонок заполнила целую комнату. Сыскные с Лыковым во главе изучили их и не обнаружили условного знака. Все коробки оказались одинаковые, с яркими цветами на крышках. И вощеная бумага была так плотно приклеена к донцу, что не оторвать.

– Ломай их! – приказал статский советник и первый подал пример.

Закипела работа. Надзиратели откладывали крышки, а сами коробки рвали пополам. Вскоре куча обрывков накрыла пол. Вчетвером дело спорилось, да еще Лыков велел принести чаю с баранками для перекуров. На такую уловку подтянулись все свободные надзиратели. Питерец обещал тому, кто найдет рапорт, червонец. К вечеру явился Азвестопуло и присоединился к москвичам.

Поиски письма продолжались почти сутки. И не дали ничего, кроме кучи разодранной бумаги. Усталый и разочарованный, Алексей Николаевич пошел к Кошко. Тот посмеялся:

– Я слышал, вы объявили войну картонажной продукции?

– Не всей, а лишь той, где нарисованы цветочки.

– И как результат?

Статский советник развел руками:"

"– Погублено готовых изделий на тысячу восемьсот рублей. Надо восполнить потери Машистову. Платить из своих неохота, я же старался по служебной надобности. Но объяснить ситуацию Макарову вряд ли получится. Вот напасть!

Кошко покачал головой:

– Я могу списать рублей двести на агентурные расходы. Но не больше.

– Ну, я тоже сотню-другую спишу. А остальные? Все Дружинин со своей догадкой! А я, старый дурак, купился.

Лыков испил чашу унижения до конца. Он лично отвез уцелевшие крышки в контору общества и сдал кладовщику. Тот пришел в ужас:

– Мы готовим конфеты для Нижегородской ярмарки, она вот-вот кончится, времени в обрез. А вы вон что! Как выполнить заказ? Нам грозит неустойка! Пойдемте к хозяину, пусть он решает.

Но беседа с Машистовым получилась короткой. Сыщик выгнал крикливого конторщика из кабинета, показал хозяину свой билет и приказ министра внутренних дел. После чего сказал строго:

– Проводилась операция по поиску секретной корреспонденции.