Плененный принц

И которую с треском проспорил. Никез держал ее на вытянутой руке, словно зловонную гадость.

Молча забрав серьгу, Лоран спрятал ее в карман одежд для верховой езды. Потом, спустя мгновение, костяшкой пальца коснулся подбородка Никеза.

– Без краски тебе куда лучше, – сказал он.

Так оно и было. Без краски красота Никеза сражала наповал. Чем-то он напоминал Лорана, только Лоран обладал уверенной, взрослой привлекательностью молодого мужчины на пороге расцвета, а Никез – бесполым детским очарованием, присущим мальчикам определенного возраста, – недолговечным, не доживающим до юности.

– Хотите сразить меня комплиментами? – спросил Никез. – Не выйдет. Мне их делают постоянно.

– Знаю, – кивнул Лоран.

– Я помню ваше предложение. В нем не было ничего, кроме лжи, я сразу это понял, – заявил Никез. – Вы уезжаете.

– Я вернусь, – пообещал Лоран.

– Вы так думаете?

Дэймен почувствовал, как по коже у него бегут мурашки. Вспомнил, как Никез выскочил в коридор после покушения на Лорана. Дэймену страшно захотелось перевернуть мальчишку вверх ногами и вытрясти из него все секреты.

– Я вернусь, – повторил Лоран.

– Чтобы взять меня в питомцы? – уточнил Никез. – Да вы об этом мечтаете. Мечтаете сделать меня своим слугой.

Над внутренним двором встало солнце, окрасив все в новые цвета. На столб у конюшни сел воробей, но тут же улетел, потому что один из воинов уронил тяжелый конский хомут.

– Я никогда не заставил бы тебя делать то, что тебе неприятно.

– Да мне на вас смотреть неприятно! – съязвил Никез.

* * *Вместо теплого прощания дяди с племянником состоялась бездушно-холодная публичная церемония.

Получилось целое представление – регент явился при полном параде, а безупречно дисциплинированные воины Лорана встали строем. Вышколенные, вымуштрованные, они построились во внешнем дворе, в то время как регент на вершине широкой лестницы напутствовал племянника. Утро выдалось теплым, безветренным. Регент приколол к плечу Лорана знак воинского звания, украшенный драгоценными камнями, затем велел племяннику подняться и спокойно поцеловал его в обе щеки. Когда Лоран вновь повернулся к своим воинам, пряжка у него на плече сверкнула на солнце. А у Дэймена едва не закружилась голова: он явственно вспомнил подробности давней битвы: на поле боя при Марласе этот самый знак носил Огюст.

Лоран сел в седло. Вокруг зареяли знамена – сине-золотые с лучистой звездой. Громко заиграли трубы, и конь Говарта взбрыкнул, хорошей выучке вопреки. Лорана провожали не только придворные: у ворот толпились простые горожане. Собравшиеся поглазеть на своего принца одобрительно гудели. Симпатия горожан не удивила Дэймена. Золотистые волосы, чеканный профиль – с такой внешностью нельзя не стать кумиром.