Плененный принц

За арочным проходом виднелась кровать, на ней разметался юноша с молочного цвета кожей и золотистыми волосами. На миг Дэймену вспомнилось, как Торвельд и Лоран миловались на балконе, но у юноши в опочивальне волосы были вьющиеся и чуть более темные.

– Он спит, – пояснил Торвельд. Говорил он негромко, дабы не разбудить Эразма. Он жестом подозвал Дэймена к столу, за который они оба сели. Тяжелый шелк его накидки складками лег на пол. – Мы еще не… – сказал Торвельд, и повисла тишина.

Дэймен, уже привыкший к вирской прямоте, молча ждал пояснений и не сразу сообразил, что для патранца молчание говорит само за себя. – Он… горит желанием, но я подозреваю, что с ним жестоко обращались. Что клеймением дело не ограничилось. Я вызвал тебя, ибо хочу понять, насколько все серьезно. Боюсь ненароком… – Торвельд снова замолчал, глядя на Дэймена потемневшими глазами. – Полагаю, мне стоит знать.

«Это Вир, – подумал Дэймен. – Происходящее здесь на деликатном патрском не опишешь».

– Его готовили в личные рабы принцу Акилосскому, – сказал он вслух. – Вероятно, до прибытия в Вир он был девственником. А после – уже нет.

– Понятно.

– Подробности мне не известны, – сказал Дэймен.

– Они и не нужны, – заверил Торвельд. – Все так, как я и предполагал. Что же, спасибо за прямоту и за оказанную помощь. Я так понимаю, за услуги питомцам принято дарить драгоценности. – Торвельд оценивающе оглядел Дэймена. – Но ты на любителя драгоценностей не похож.

– Не похож, – чуть улыбнувшись, подтвердил Дэймен. – Спасибо.

– Могу я наградить тебя иначе?

Дэймен задумался. Кое-чего ему хотелось, даже очень, но спрашивать было рискованно. Они сидели за столом из темного дерева. Резьбой украсили только края – остальное полотно было гладким.

– Вы были в Акилосе после похоронных церемоний?

– Да, верно.

– Что стало с челядью принца после его смерти?

– Полагаю, слуг распустили, хотя, по слухам, его личные рабы перерезали себе горло от горя. Больше мне ничего не известно.

– От горя, – повторил Дэймен, вспоминая звон мечей и собственное изумление – изумление, из-за которого в ситуации он разобрался слишком поздно.

– Кастор пришел в ярость. За попустительство казнили смотрителя королевских рабов и нескольких стражей.

Да. Он предупреждал Адраста, что Кастор захочет замести следы содеянного. Адраст, стражи, вероятно, и златовласая рабыня, омывавшая его в купальне… Кастор планомерно убил всех, кто знает правду.

Почти всех. Дэймен сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Каждой клеточкой тела он понимал, что спрашивать нельзя, но не сдержался.

– А Иокаста? – Ее имя Дэймен назвал без титула, как если бы обращался к ней самой. Торвельд окинул его испытующим взглядом.

– Любовница Кастора? Она в добром здравии.