Плененный принц

Торвельд задал Эразму несколько вопросов на патрском – юноша отвечал робко, но держался уже увереннее. Затем ладонь Торвельда покровительственно легла Эразму на макушку. Затем Торвельд попросил Эразма сидеть рядом с ним во время торговых переговоров.

После этого Эразм поцеловал носок ноги Торвельда, потом лодыжку – и светлые кудри скользнули по упругой икре патрского принца.

Лоран наблюдал за происходящим, не вмешиваясь. Дэймен понимал, чем вызвана внезапная симпатия Торвельда: между вирским принцем и акилосским рабом имелось внешнее сходство. Блестящими волосами и тоном кожи Эразм больше всех в зале напоминал златовласого светлокожего Лорана. Однако, в отличие от Лорана, в Эразме чувствовалась уязвимость, необходимость в заботе и почти физически ощутимое желание подчиняться хозяину. Лоран же источал аристократическую надменность. Его чеканный профиль притягивал взгляды, но шрамы на спине у Дэймена доказывали: смотреть смотри, а руками не трогай.

– Вы все подстроили! – вполголоса прошипел Никез. – Вы хотели, чтобы он увидел… Вы обманули меня!

Таким тоном любовник сказал бы: «Как ты мог?!» – только в голосе Никеза слышалась злость. И досада.

– У тебя был выбор, – напомнил Лоран. – Незачем было выпускать когти.

– Вы обманули меня, – не унимался Никез. – Я расскажу…

– Рассказывай, – согласился Лоран. – Обо всем, что я сделал. С твоей помощью. Как, думаешь, он отреагирует? Интересно узнать? Пошли, выясним вместе.

Во взгляде Никеза, устремленном на Лорана, читался холодный, отчаянный расчет.

– Слушай, может, ты… Все, довольно, – проговорил Лоран. – Довольно. Ты делаешь выводы. В следующий раз легко мне не будет.

– Клянусь, что не будет! – ехидно подтвердил Никез и ушел. Дэймен отметил, что свою сережку он Лорану так и не отдал.

* * *Насытившиеся хлебом и зрелищами придворные разошлись. Совет и регент сели за переговоры с патранцами. Когда регент попросил вина, налил его Ансель. Когда же кубки наполнились, Анселю было предложено сесть рядом с регентом, и он согласился, опустившись на стул изящно, с весьма самодовольным видом.

Дэймен невольно улыбнулся. Разве мог он осуждать Анселя за честолюбие? Да и для восемнадцати лет преуспел он немало. У Дэймена на родине попасть в постель к королю было заветной мечтой множества придворных. А закрепиться там – мечтой еще заветнее.

Тем вечером желаемого добился не только Ансель. Лоран выполнил все просьбы Дэймена, преподнеся их на блюдечке с голубой каемочкой, причем буквально за день. Если закрыть глаза на сопутствующие обстоятельства, нельзя было не восхититься тем, как блестяще Лоран все организовал.

Если не закрывать глаза, вспоминалось, что речь идет о Лоране, который врал напропалую ради успеха своей затеи.