Пиранья

Лена вышла из этого дома с очень странным чувством. С одной стороны, она убедилась, что могущественный депутат не вмешается в ход следствия и не станет пытаться вытащить сына путем давления. Но с другой… ей было очень больно видеть, как довольно сильный и волевой человек оказался слаб и раздавлен правдой о своем отпрыске. Но то, что Карманов смог подняться над ситуацией и пересилить отцовские чувства, внушало Лене уважение. Возможно, это был самый тяжелый выбор в его жизни.

В сумке завибрировал мобильник – звонил Левченко.

– Елена Денисовна, Харитонова брать будем? Надо бы поторопиться, чтобы не сбежал.

– Да, надо поторопиться. Я еду в Комитет, получу ордер – и можно к Харитонову. Ты проверил, он не дежурит сегодня? На работе его сложнее будет задержать, там же оружие.

– Нет, я все проверил, он дома, пивом затарился.

– Ну, спасибо, облегчил работу СОБРу.

Максима Харитонова задержали быстро и без особых проблем. Увидев на пороге комнаты двух собровцев с автоматами, он покорно слез с дивана и лег лицом на пол, сложив руки в замок на затылке.

Пока в комнате шел обыск, Лена сидела в кухне с матерью Максима, пожилой женщиной в ситцевом халате и косынке, закрывавшей пышные седые волосы. Женщина то и дело принималась плакать, закрывала лицо ладонями и всхлипывала:

– Ну что, что я не так сделала? Я же все для него… да, небогато жили, отец умер, я одна его вырастила… но он ведь был хорошим мальчиком, поверьте – хорошим! Он же мне помогал всегда… я на трех работах вкалывала, он мне помогал почту разносить… полы со мной мыл в подъездах… что же случилось-то, Господи, за что ты меня наказал? – Она раскачивалась из стороны в сторону на табурете, и Лена боялась, что в какой-то момент женщина просто упадет на пол в маленькой кухоньке, прямо между плитой и столом.

– Успокойтесь, пожалуйста… я понимаю, мои слова мало что изменят, но вашей вины нет. Максим поддался влиянию…

Женщина вдруг выпрямилась, вытерла слезы и жестко произнесла:

– Влиянию? Как можно повлиять на взрослого человека, мужчину? Что вы такое говорите? Как можно заставить убивать того, кто не хочет этого делать и не представляет себя убийцей? Нет, это только моя вина. Значит, я неправильно его воспитала, ошиблась. Мой сын – мой грех.

Лена не знала, что сказать. Ей казалось, что мать Харитонова будет валить все на Виталия, обвинять его, выгораживать единственного сына, но нет – та стала искать причину случившегося в себе, и Лена не знала, что могло бы быть хуже.