Пиранья

– Вряд ли государственный защитник будет заинтересован выслушивать такую чушь.

– С чего – государственный? Мне папа наймет крутого – вон, хоть Соловецкого – знаете небось такого? Деньги гребет, конечно, но результат всегда выдает.

Лена пропустила это замечание мимо ушей – в этой комнате она слышала еще и не такое и от куда более авторитетных людей, чем этот щуплый мажор, уверенный в своей безнаказанности. Как и крутой адвокат Соловецкий, старший следователь Крошина тоже умела выдавать результат, правда, не тот, на который рассчитывали обычно ее подследственные.

– Значит, вы признаете себя виновным в убийствах Паретти, Хусейнова, Терентьева и Котова? А также в соучастии в убийстве Гаврилова?

– Нет, – снова осклабился Карманов.

– А вот ваша подельница Веткина утверждает, что именно вы убили всех четверых и помогли ей избавиться от тела Гаврилова.

– Мало ли что там эта марамойка наговорила. Она, между прочим, тоже четверых человек того-сь… ножичком. И заметьте – одного собственноручно, без чьей-то помощи!

– Но ведь это вы ее заставили. Зачем?

– А потому что могу, – подавшись через стол вперед, оскалился Карманов. – Могу – понятно? И сам убить могу, и кого-то заставить это сделать – тоже. Да вы хоть знаете, кто мой отец? Вы знаете, что будет, когда он сюда придет? Вам точно не позавидуешь! Даже если вы ему гору доказательств предъявите, что это я убил – он не поверит, ясно? Я – его сын, он меня все равно вытащит! И ничего мне за это не будет!

– Ошибаетесь. И комплекс бога придется лечить где-то в исправительном учреждении. Ничего, там с этим отлично справляются.

Карманов расхохотался, откинув назад голову:

– Ну, вы даете, гражданка следователь! В каком учреждении? Да кто вам позволит меня туда отправить-то?

Лена посмотрела на него почти с жалостью. Парень настолько привык, что всемогущий папа прикроет любой его грешок, что даже не допускает мысли об обратном. Ну что ж… она вынула из ежедневника сложенный вчетверо листок бумаги и протянула обвиняемому:

– Это вам.

– Что это? – перестав смеяться, спросил Карманов.

– А вы прочтите.

Тот взял листок, развернул и, бросив на Лену недоверчивый взгляд, погрузился в чтение. По мере того как он читал, выражение лица из самодовольно-надменного становилось сперва растерянным, а потом даже жалким.

Карманов отбросил листок и закрыл лицо руками, раскачиваясь из стороны в сторону.

– А теперь, когда вы убедились в том, что в этот раз не останетесь безнаказанным, может, поговорим нормально? – спросила Лена.

– Он… не придет?"

"– Нет, Виталий Егорович, ваш отец не придет. Я предлагала ему свидание, но он отказался.