Пиранья
В современном мире женщина не может позволить себе роскошь быть слабой. Героини романов Марины Крамер преодолеют любые препятствия на пути к своей цели, заставят считаться с собою каждого, кто захочет перейти им дорогу. Любовь таких женщин обжигающе горяча, а власть над мужчинами – безгранична.Следователь Лена Крошина получает новое дело – в разных районах города найдены полусгоревшие трупы с ножевыми ранениями. Она начинает расследование, в ходе которого выясняется, что к убийствам может быть причастен сын депутата и его подружка, занимающаяся ножевым боем. Приятель Лены Андрей Паровозников тоже работает над делом о серии нападений на квартиры бизнесменов и в какой-то момент оказывается главным подозреваемым. Сумеет ли Лена помочь ему и заодно встретить, наконец, любовь всей своей жизни?Марина Крамер знает, на что способна женщина-искусительница. Героини её романов обладают жгучим, как чили, взглядом, и твёрдым, как сталь, характером. Но при этом они – настоящие женщины в своих милых слабостях и в стремлении к счастью. А то, что к этому счастью приходится идти через тернии невзгод и ураган пуль – это закон жанра, в котором пишет Марина Крамер. Закон дерзкой криминальной мелодрамы!
Веткина сегодня выглядела немного бодрее, чем на предыдущем допросе, приветливо поздоровалась и села, пригладив волосы:
– Добрый день, Елена Денисовна.
– Здравствуйте. Как себя чувствуете?
– Сегодня неплохо, тошнит уже не круглосуточно, – улыбнулась Анна. – У меня к вам просьба… не хотела говорить об этом с адвокатом, я его совсем не знаю…
– Слушаю. – Лена положила перед собой папку и ручку.
– Вы не могли бы организовать тест на ДНК?
– Хотите сказать, что кандидатов несколько?
– Д-да… – с запинкой произнесла Анна, опустив глаза. – И мне хотелось бы точно узнать.
– Это что-то изменит для вас?"
"– Не знаю… мне просто хочется знать, чтобы потом рассказать ребенку, кто был его отец.
– Ваш ребенок увидит вас очень не скоро, Анна Дмитриевна. И вполне возможно, не захочет ничего знать ни о вас, ни об отце. Наверняка вы встречали таких детей в интернате, где воспитывались. Кстати, где это было?
– Я не местная.
– Это я знаю. Так вы скажете номер интерната?
– Двадцать три, город Климовск, это на севере.
– Это большой интернат?
– Да, довольно большой… почему мы говорим об этом, я терпеть не могу то время. Так вы поможете мне сделать тест?
– Я узнаю, можно ли провести забор материала в условиях тюремной больницы, и постараюсь все устроить. У вас были друзья в интернате, Анна Дмитриевна? – Лена упорно возвращалась к этой теме, хотя видела, что Веткиной этого не хочется, более того – ее это нервирует, она начинает задирать заусенцы на пальцах, кусать губы.
– Да какая разница… с кем там было дружить, одни… – И, словно спохватившись, Веткина добавила: – Злобные чудовища.
– И не было ни одного человека, который бы вам нравился?
– Мы можем прекратить этот разговор? Я устала.
– Я хотела задать несколько вопросов по ограблению квартиры Котова, банкира, которого вы убили.
– Это обязательно делать сегодня?
– Нет, но чем скорее мы выясним все обстоятельства, тем скорее все закончится.
– Дело закроют и передадут в суд? Мне дадут срок, я поеду в колонию? Знаете, я не очень туда тороплюсь, – усмехнулась Веткина.
– Вы же понимаете, что это неизбежно.
– Но если можно потянуть время – почему этим не воспользоваться?
– Хорошо. Но один вопрос я все-таки задам, это важно. После того как вы вошли в квартиру, и Харитонов с Кармановым оказались в гостиной с Котовым, вы направились в спальню – все верно?
Веткина наморщила лоб и долго молчала.
– Вы не помните?
– Да, я пошла в спальню.
– Зачем?
– В ящиках прикроватных тумбочек иногда попадаются интересные вещи, а за фотографиями и картинами люди любят прятать сейфы, ключи от которых опять же хранят в этих самых тумбочках.
– И как? Что-то нашли?
– Нет. – И в этот момент Веткина потерла пальцем кончик носа и закашлялась.













