Пиранья

Только знаешь… мне кажется, дружба – это когда принимаешь человека и его выбор, даже если тебе лично он не нравится.

– То есть дружба – это дать человеку оказаться в психушке, потому что не вмешиваешься, когда он себя калечит? Оригинальная трактовка.

– Да никто никого не калечит, что ты драматизируешь, – возразила Лена, расставляя тарелки и стаканы, в то время, как Воронкова вынимала из духовки глиняную жаровню с запеченой рулькой. – Ты сдурела?! – ахнула Крошина, увидев это. – Нам за неделю не съесть!

– Ничего, в субботу ее отлично уничтожит Андрей, а я еще что-нибудь завтра приготовлю. Знаешь, как я скучала по вот этому на Алтае? Там же еда все больше общепитовская, некогда готовить, да и за продуктами тоже было кататься не с руки. А тут – ну, красота же – рынок рядом, супермаркет вообще через дорогу, продукты любые…

– Когда ты успела этому всему научиться? – наблюдая за тем, как подруга ловко отрезает куски ароматного сочного мяса и выкладывает их на тарелки, спросила Лена.

– По ходу жизни, – рассмеялась Юлька. – Ты не сиди, картошку раскладывай, она вон, под одеялом стоит, я ж не знала, во сколько ты явишься, а так горячая будет.

– Не уезжай! – взмолилась Лена с набитым ртом. – На кого ты меня бросишь теперь, когда я привыкла к горячим ужинам, которые не надо изобретать самой? Совести у тебя нет!

Воронкова только рассмеялась в ответ, но ничего не сказала, и Лена заметила, как в глазах подруги промелькнуло что-то незнакомое.

– У тебя все в порядке? – спросила Крошина, отодвигая пустую тарелку.

– Да, – состроив невинную гримасу, отозвалась подруга. – Что может быть не в порядке? Я в отпуске, читаю неплохой сценарий – что еще?

– Ну, не говори, если не хочешь, – слегка обиделась Лена.

– Нечего мне говорить или не говорить. Если ты про Стаса хочешь спросить, так я все сказала – больше никаких отношений. Уж лучше одной, чем с этим бабником.

– Юль… может, ты немного категорична, а? – осторожно спросила Лена. – Может, стоило дать ему возможность объяснить?

– Объяснить – что? – Ноздри тонкого Юлькиного носика раздулись от сдерживаемого гнева, глаза превратились в щелки. – Что надо объяснять в ситуации, когда тебя буквально застали на горячем? Что это не его тело? Ты всерьез считаешь, что я должна выслушать его бредни и простить? Ленка, ты себя не уважаешь, ладно – я с этим почти смирилась, но меня ты не заставишь поступать так, как ты.