Пиранья

Я ни за что не прощу мужчине того, что он решил сравнить меня с кем-то, понятно? И дело не в том, что я актриса и мы все на себе зациклены, нет! Я прежде всего женщина, у меня есть достоинство, и я никому не позволю его унижать! – Воронкова почти перешла на крик, и Лена невольно зажала руками уши, что мгновенно отрезвило подругу – она притихла, обхватила себя за плечи и замерла на табуретке, став похожа на мраморное изваяние.

– Юль… прости меня… я ведь не знала… – пролепетала Лена, глядя в пол, а сама подумала, что вот она-то простила бы Кольцову что угодно – лишь бы он снова был с ней."

"– Ты ни при чем тут, Ленка… просто я не хочу жить во вранье. Ну, ты только прикинь – вот он задержался где-то, а я уже представляю его в постели с другой, поехал в экспедицию – и я уже думаю, с кем он туда поехал. Как можно жить в таком кошмаре, а главное – зачем? Ради чего? Чтобы, проснувшись утром, видеть рядом заросшую щетиной морду? Чтобы было, кому носки стирать? Нет, я так жить не хочу.

Лена не стала ничего больше говорить, почувствовав себя виноватой в этой Юлькиной вспышке. Зная свою подругу с самого детства, Крошина ни на секунду не сомневалась, что упрямая и гордая Юлька поступит именно так, как сказала – никогда больше не подпустит к себе Гладышева на пушечный выстрел.

«Наверное, она права, так и надо, – думала Лена уже ночью, лежа без сна и боясь пошевелиться, чтобы не потревожить уже уснувшую на диване Воронкову. – Как можно терпеть такое? Ведь это на самом деле очень унизительно – жить с человеком, который тебе изменяет. Конечно, Юлька не заслужила такого, она красивая, талантливая, умная. Да к ней сейчас очередь выстроится из поклонников, как только станет известно, что они со Стасом разошлись. Все-таки публичным людям в какой-то мере легче… или, наоборот, сложнее? А как бы я себя повела, случись подобное со мной? Наверное, тоже не простила бы». Но внутренний голос насмешливо произнес с Юлькиными интонациями: «Ой, да не смеши ты, Крошина! Простила бы как миленькая, и старательно бы делала вид, что вообще ничего не произошло. Потому что ты – тряпка, дорогуша».

Это было обидно, но Лена понимала, что ее подсознание тоже дает знак – бери себя в руки, прекращай страдать о том, кто никогда с тобой не останется, начни жить какой-то другой жизнью, собственной, не подчиняя ее ничьим интересам и капризам.

«Еще бы знать, как ее начать, эту новую жизнь», – подумала Лена, наконец-то засыпая.

Пятница всегда была днем заполошным – вроде как конец рабочей недели, а если не выпало дежурство в выходные – вообще праздник, но, как назло, именно к пятнице скапливается такая куча незаконченных рабочих вопросов, что голову от бумаг поднять некогда.