По ту сторону от тебя (СИ)

Впрочем, судя по Глебу, прошлое тоже не сильно стремилось со мной расставаться, видимо решив, что ещё недостаточно меня раскатало.

Папа слушал меня, плотно сжав губы, в какой-то момент скулы на его лице стали более очерченными, а потом и вовсе… зашевелились желваки. Если честно, то я впервые сидела его таким. В гневе господин Килин был страшен, но ещё ни разу в моей жизни его гнев не был направлен в мою сторону.

— Ты сердишься? — осторожно уточнила я, и без того утопая в чувстве собственной вины.

— Сержусь, — отчего-то едва слышно откликнулся родитель, накрыл мою ладонь своей и тут же отдёрнул руку.

Горло сковало от боли, отдало в рёбра и грудь.

— Я не хотела, честно, — начал оправдываться во мне двенадцатилетний ребёнок. — Я не хотела всё испортить окончательно. Мне казалось, что если я буду вести себя так… как вела, то у мамы не останется иных вариантов, кроме как вернуться к тебе. Я не думала, что это оттолкнёт её ещё больше. Возможно, если бы не я… у вас могло бы что-то наладиться. Или… или если бы я вообще промолчала тогда и ничего тебе не рассказала. То и мамин роман… рассыпался бы сам собой, и мы все были бы до сих пор вместе.

В моих словах было мало логики, и мой план явно не учитывал желания других людей, а тем более наличие в нашей семье Оли и близнецов, маминого мужа-очкарика и Глеба. Но если честно, раненную девочку внутри меня, которая больше десяти лет закапывала себя под ошмётками стыда и вины, это всё волновало мало. На поверхности была лишь одна-единственная мысль: «А что, если…?»

С отцом происходило что-то странное, с каждой моей поспешно выпаленной фразой он становился всё напряжённее и подавленнее, пугая меня ещё сильнее.

Наверное, взрослые состоятельные женщины о таком не думают, но перспектива полного одиночества и потери семьи вгоняла меня в оцепенение.

— Пф-ф-ф-ф, — медленно стравил воздух из лёгких папа, каким-то нервным движением проведя ладонью по волосам. — Пф-ф-ф-ф.

Я было открыла рот, чтобы продолжить свою исповедь, но он резко меня оборвал:

— Так, Кира, стоп… Стоп, я сказал, иначе ты у меня сейчас договоришься неизвестно до чего.

— Ты должен был мне сказать, если она… мама пробовала выйти с тобой на связь, — подытожила в конце концов. — У меня было право знать… Возможно, я могла бы что-то сделать.

Последняя фраза слетела с моих губ, и мы замолчали. Несмотря на волнение и общий раздрай, мне неожиданно стало легче. Смешно, но я даже боялась говорить об этом со своим психоаналитиком, делая вид, словно нет во мне никаких терзаний. А тут… а тут лёд, столько лет сковывавший мои душу и разум, всё-таки решил тронуться.