Почти счастливые женщины

Все бедные, все несчастные, все обиженные друг на друга. А ведь самые близкие люди – самые-самые, ближе нет. Разве так можно? В ту ночь поклялась – никогда! Никогда она не будет мешать дочке. Никогда не осложнит ее жизнь. Никогда не оставит ее. Будет всегда и во всем поддерживать – за себя и за отца. И будет всегда на ее стороне. Даже если она не права. И еще – всегда ее поймет. Чего бы это ни стоило.

А на следующий день позвонила Оля. Захлебываясь от рыданий, кричала:

– Алька, прости, я все наврала, все наврала про Максима. От злобы, от зависти! Про то, что он меня послушал и женился на тебе.

Он меня просто послал тогда. Да, послал. А теперь… Господи, ужас какой! – верещала Ольга. – Алька, ужас, кошмар! Такой молодой, и такой красивый, и такая ужасная смерть! Алька, мои соболезнования! А что ты не позвонила и не сообщила? Я бы пришла попрощаться. Аль, ты меня слышишь?

– Я тебя слышу, – спокойно ответила Аля.

– И что? – осторожно спросила Ольга. – Ты меня простишь? Я же тебе как на духу все рассказала. Проехали?

– Нет, Оль. Не проехали. Никак не получается с проездом – прости. Шины на ободах и запаски кончились.

Да, и, пожалуйста, забудь мой телефон.

Ни с каким морем и с Бердянском не получилось – через пару дней Аля попала в знаменитую Соловьевку, куда устроила ее директриса, с диагнозом – нервное истощение.

Почти три недели тишины, покоя и процедур – кислородный и травяные коктейли, лечебная физкультура, массажи, лечебный сон, расслабляющий гипноз, трудотерапия и кефир вместо ужина.

«Кое-как подлатали», – как говорила Аля. Только ужасно обидно, что девчонки так и не побывали на море. Ну ничего, в следующем году. Бедные деревенские жители, Анька и Майка! Наверное, совсем одичали в этих Тетешках.

* * *Анька росла беспроблемной. Нет, характер, конечно, присутствовал, все в порядке. И ссорились они с Алей, и обижались друг на друга, и не сходились во мнениях. Но по пустякам, в ерунде, прекрасно понимая, что никогда – никогда! – не может у них быть серьезных разногласий.

Училась Анька прекрасно – шла на золотую медаль. Но Але было неловко – она в школе завуч, а дочь медалистка.

Успевала Анька многое другое – и бальные танцы, и музыкалка по фортепиано, и короткое увлечение фехтованием, и коньки, и языки – сама выучила французский и принялась за испанский.

– Мама! Весь мир открыт, понимаешь? И стыдно не знать языки.

– Весь мир говорит на английском. Тебе этого мало?"

"– Во-первых, не весь, – парировала дочь. – Французы, например, страшные националисты и не желают говорить на английском. Итальянцы не очень, испанцы – те просто не хотят, больно надо. Это ментальность. Мам, ну что плохого, если я буду знать еще пару-тройку других языков?

– Да нет, ничего плохого, – принималась оправдываться Аля.