Почти счастливые женщины

Он молча выслушал, кажется, не удивился, достал из кармана визитку и протянул ей.

– Здесь мой личный, Аля. Пусть зять позвонит сегодня после обеда.

Она торопливо стала благодарить, потом вдруг расплакалась, дотронулась до его руки и тихо сказала:

– Прости меня, Юра! За все прости! Я так перед тобой виновата.

– Ты? – искренне удивился он. – Ты что, Аля, милая? Это я… вел себя как скотина. Всю жизнь вспоминаю и давлюсь от стыда. Это мне перед тобой на колени. Как я мог тогда? Как? Животное, а не человек… Всю жизнь каюсь за это. Много чего было, за что стыдно… Но за это – больше всего.

– Перестань. Перестань ради бога! Всем нам есть чего стыдиться и что не хочется вспоминать. Знаешь, – Аля улыбнулась, – а я всю жизнь помню другое. Как мы с тобой ездили в Клин. Помнишь? Какой был ливень – дворники не справлялись. Я уснула, а ты встал на обочине, чтобы я поспала. Помнишь?

Он ничего не ответил, только медленно покачал головой и развел руками. Понимай как хочешь.

Через неделю все разрешилось. Леня ходил по дому и с осторожностью и удивлением поглядывал на тещу, словно видел ее впервые.

– Спасибо, Алевтина Александровна! Вы нас просто спасли! Да, и еще.

Надо как-то вашему знакомому передать благодарность. Ну вы понимаете!

– Даже не думай, – резко ответила Аля. – Не смей! Он никогда не возьмет, понимаешь?

Зять усмехнулся:

– Да бросьте. Все берут. И это нормально. Тем более что он меня спас.

– Леня, послушай! – Аля повысила голос. – Я тебе запрещаю! Кто берет и сколько – не мое дело. Но я запрещаю. Скажи, я имею на это право?

Зять молча кивнул.

* * *Четыре года назад в Алину школу пришел наниматься Владимир Петрович Полетаев, историк.

На вид под шестьдесят, приятной, как говорится, интеллигентной наружности. Аля раздумывала. Историк был нужен, но она старалась брать на работу молодых, школе была нужна новая, свежая кровь. А здесь… А история – наука крайне неточная, прямо скажем, приблизительная и сто раз переписанная. Старая история, новая. Преподнести можно по-всякому, кто его знает? Опасно.

– А опыт работы в школе есть? – строго спросила она.

– В молодости, после окончания вуза.

– А потом? Поняли, что школа не ваше призвание?"

"– Да нет. – Владимир Петрович словно не заметил Алиного сарказма.

 – Просто захотелось в науку. Мечты, так сказать, молодости. Неопытность и наивность…

– Не преуспели? – спросила она.

– Ну преуспеть здесь, на родине, в науке непросто. А сейчас, когда все развалилось…

– Ну да, – перебила Аля. – Теперь можно и в школу.

– Зря вы так, – спокойно парировал Владимир Петрович. – Просто я овдовел, дети выросли. Подумал, мои опыт и знания могут пригодиться.

Але стало стыдно:

– Ну давайте попробуем. Но здесь, как понимаете, своя специфика.