По ЗОЖу сердца

Пожалуй, надо подогнать поближе к подъезду машину и сидеть в ней…

Бум!

Стук получился особенно громкий. И близкий…

Я огляделась, высматривая источник шума, и зацепилась взглядом за трясущиеся кусты.

«Бум… Бум…» – донеслось еще из подъезда, а потом стало тихо. И кусты прекратили плясать.

Я отпустила дверь, и она закрылась, негромко лязгнув. С высокого крыльца, если подойти к его краю, можно было заглянуть в те кусты – я это сделала и увидела на клумбе неподвижное тело. Судя по длинным каштановым волосам – женское.

Подойти к нему я не успела – меня опередили другие люди, прибежавшие с улицы. Кто-то, бесцеремонно отпихнув меня в сторону, ринулся в подъезд. Удивительно быстро появились полиция и «Скорая».

Чтобы не маячить на крыльце, я переместилась на детскую площадку, там уже толпились, вздыхая и охая, люди.

Из подъезда вывели мужчину, которого я видела на пятнадцатом этаже, он выглядел растерянным и что-то бормотал.

Я решила, что должна вмешаться, и пробилась к полицейской машине, чтобы сказать:

– Это не он! Он не выталкивал ее, он еще не вошел в квартиру, когда она упала на землю!

– Еще свидетель? Макаров, пообщайся, – распорядился, видимо, старший по званию.

Меня отвели в уголок под детской горкой и там расспросили о том, что я видела. Я все рассказала, повторив, что этот мужчина не может быть убийцей той женщины, она упала до того, как он справился с закрытой дверью.

Со мной не спорили, наоборот.

– Достали уже эти прыгуны, – вздохнул полицейский. – Взяли моду – в окна выходить… Я бы вообще запретил эти французские окна, они же прям мечта ленивого самоубийцы.

– Так она сама? Откуда вы знаете?

– Да ее сто человек видели, – хмыкнул мой собеседник. – Световое шоу только началось, один прожектор вывернулся не туда, как по заказу – прямо на окно, а там она. Постояла, покрасовалась, дождалась, пока ее все увидят, и шагнула. Испортила людям праздник, а нам дежурство… Ладно, у вас все?

– Все.

Меня отпустили, предупредив, что позже, возможно, еще вызовут. Я посмотрела, не свободен ли тот мужчина, с которым я хотела поговорить, но он сидел в полицейской машине. Ждать в надежде, что его отпустят, я не стала, и без того уже замерзла так, что зуб на зуб не попадал. Хотя возможно, что меня потряхивало от переживаний.

Сев в свою машину, я включила обогрев, но еще долго дрожала.

Итак, писательница Мария Царева – та самая, которую продажные СМИ сначала травили, а потом нахваливали, только что покончила с собой.

Ничего не понимаю…

Глава 13. Лепим пельмени и строим версии

Успокоившись и согревшись, я позвонила Косте Таганцеву.

– Привет, товарищ старший лейтенант, ты очень занят? Надо поговорить.

– Привет, привет! Он очень занят, но поговорить не против.