По ЗОЖу сердца

Только не по телефону, так что приезжай, – ответил мне хорошо знакомый женский голос.

А место встречи не назвал, да в этом и не было необходимости. За Таганцева ответила Натка, фоном слышен был голос Сеньки – я все поняла и порадовалась. Сделан еще один маленький шажок для всего человечества и огромный – для одной конкретной пары…

У моей младшей сестрицы и нашего старшего лейтенанта, кажется, все серьезно. Настолько серьезно, что Натка вопреки собственному обыкновению развивает их роман очень медленно и осторожно. Не думаю, что Таганцеву это нравится, Костя парень простой и для себя уже давно все определил, но он понимает, что Наткины сомнения и колебания – верный признак особого к нему отношения, а потому кротко терпит, ждет, выдерживает предложенный темп «в час по чайной ложечке». Кого как, а меня это устраивает. Есть надежда, что Наткины безумства и авантюры остались в прошлом.

Иногда так мало нужно, чтобы поменять минус на плюс! Только что я вся тряслась, охваченная неприятным волнением, и вот уже сижу и улыбаюсь безмятежно и благостно, как свадебный пупс на капоте украшенного лентами автомобиля!

Кстати, автомобиль! Я осознала, что давненько уже сижу в машине с включенным двигателем, и наконец тронулась в путь.

Открыл мне Сенька. Племянник распахнул дверь и сразу же вернулся к себе в комнату, где придурковато – мультяшными голосами – лопотал телевизор.

– Лена, давай к нам! – позвала Натка с кухни.

Я разулась, сняла пальто, прошла на голос и убедилась, что Таганцев действительно не мог говорить по телефону.

Старший лейтенант был полностью погружен в творческий процесс, в котором я не сразу опознала лепку пельменей. Просто на пельмени его рукоделие походило очень мало: даже манты, близкородственные пельменям, не бывают размером с кулак молотобойца. Впору было задуматься, найдется ли в доме кастрюля, подходящая для варки пельменей по-таганцевски."

"Вместо того чтобы озадачиться этим вопросом, моя сестрица явно наслаждалась происходящим. Рука у нее уже зажила, но это не помешало хитрюге привлечь к кухонным работам беднягу Таганцева.

На лице сестрицы было написано умиление, глаза блестели, прерывистые бронхиальные хрипы выдавали с трудом сдерживаемый хохот.

Таганцев, густо припудренный мукой, неловко, но старательно защипывал тесто на гребне гигантского кособокого пельменя, похожего на динозавра-диплодока, только без головы и с нетипично куцым хвостом.

Немного подумав, старший лейтенант нежно помял пельменище ладонями, придавая ему округлось, потом чуть отстранился, внимательно вгляделся в шедевр и последним штрихом закрутил на нем трогательную пимпочку. И поднял чистые лазоревые глазки на меня, явно ожидая оценки.